Книга Какие планы на Рождество?, страница 76 – Карен Понт

— Мэдди… Я должна тебе кое в чем признаться…

— Уже не тро-о-о-о-о-о-ога-а-а-а-а-ай!

— Что? Не поняла тебя!

— Слишком поздно. Гринч приезжа-а-а-а-а-ет! — вопит она мне прямо в ухо.

— Как это — приезжает?

— Он приезжа-а-а-а-ет, а я рожаю! — стонет она.

— Но… А ты не могла бы его хоть как-нибудь задержать?

— Нет, не могу-у-у-у-у-у. Ах! черт, как мне больно! Он зубами кусает мне бок! Это невыносимо!

Я помогаю Мэдди слезть с мотосаней и подставляю ей плечо. Возвращение в дом занимает вдвое больше времени, чем путь туда, и — ох, прощайте еще два или даже три моих ребра. С другой стороны, кому вообще нужны эти ребра?

Войдя в дом, Мэдди сразу идет в комнату, прижимая руку между ног, и валится на диван.

— Мне больно, больно, бо-о-о-ольно-о-о-о-о-о!

А мне страшно, страшно, стра-а-а-а-а-ашно! А никому, видать, до этого нет никакого дела!

— Мне надо тужиться!!!

— Нет же! Ты бы лучше попыталась сжать ноги, а? О боже! Я вижу его голову. Сейчас вылезет голова!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ай!!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!!! Господи боже! Появилась головка.

— Ради всех святых, скажи, он не зеленый?

— Нет, не зеленый. И никакой шерсти на нем нет.

Вытянув руки, я принимаю малютку — его рождение состоялось.

Мэдди стонет.

Я плачу.

Младенец орет.

Родившийся двадцать пятого декабря Гринч в итоге оказался Гринчеттой.

11:30

Еще через полчаса вся семья в сборе вокруг Мэдди и младенца у нее на руках, который после всех этих приключений (больше никогда и ни за что не стану перерезать никаких пуповин!) спокойно спит, сжав кулачки и сложив губки сердечком. Здесь почти все — не хватает только Донована. Надо полагать, Давид так и не сумел уговорить его вернуться. Это злит меня еще больше — его первая племянница только что появилась на свет.

— Ты плачешь, милый? — спрашивает мужа Мэдди.

— Нет-нет, это просто… Что-то в глаз попало — пыль, наверное, или шерсть Бумазея.

Людовик примчался буквально через несколько минут после рождения дочки, вихрем вылетев из машины, ничуть не заботясь о парковке, размахивая пакетиками с круассанами и свежими булочками.

— Умираю с голоду! — вздохнула новоиспеченная мама.

Мы все перевели взгляд на одну собаку горной породы, которая развалилась на спине прямо на полу, лапами поглаживая брюшко, — она досыта наелась венских булочек, не оставив никому ни крошки.

— Пойду-ка быстренько испеку блинчиков, — предлагает Элен, — и привезу тебе в роддом. Когда ты была маленькой, всегда их у меня требовала.

— И шампанского! — добавляет Мэдди. — Мне ведь уже снова можно пить, так что я приму участие в прекрасной послеродовой попойке!

— Пожарных вызывали? — вдруг входит Этьен в форме члена пожарной бригады. — Я стучал, но никто не слышал, — объясняет он свое внезапное вторжение.

Элен подходит к нему и быстро целует в губы — этот мимолетный поцелуй замечают все.

— Утром Давид с Полиной, а теперь вот и ты, мама. Да сегодня, можно сказать, день любви! — восклицает Мэдди.

Видя, что Элен покраснела, Этьен берет ее за руку.

— Я хотела немного подождать… но раз уж сегодня, кажется, и вправду день сюрпризов… Вчера вечером Этьен сделал мне предложение. И я… сказала ему «да»!

В сущности, я совсем не знаю Элен, и все-таки безумно рада за нее. У нее на лице написано, что она любит Этьена — она просто сияет от счастья.