Книга Какие планы на Рождество?, страница 73 – Карен Понт

— Между твоим братом и мной ничего нет, абсолютно ничего. Для него я — всего лишь орудие мести. Прекрасно понимаю, что ты считаешь меня пустышкой, но с твоим братом я не спала. И видео тут ни при чем. И кстати, я знаю насчет записей.

— Что ты знаешь?

— Что тебе прислали отказ от sledimzavami.com. Вчера, когда ты получил от них уведомление, я перепутала телефоны и схватила твой — подумала, что это Жозефина. Успела частично прочесть письмо. Если бы дело было только в видео и если б мне было плевать на тебя, я бы уехала. Но ведь нет! Я все-таки осталась здесь, потому что… Да, верно, потому что я рада быть здесь, рада, что принимала участие во всех этих рождественских безумствах. И еще потому, что ты нравишься мне. Вот.

Теперь, когда между нами не осталось недосказанностей, я понимаю, как все глупо вышло. Мы изначально обрекли себя на провал, рано или поздно тайна все равно должна была раскрыться.

И уже поспокойней, хотя и слегка охрипнув от нахлынувших эмоций, я наконец говорю:

— Может быть, я и девушка, которая трахается в паркинге, но я не сплю с братом парня, в которого влюблена.

Давид не произносит ни слова. Его взгляд прикован к моему. У меня срывается дыхание, бабочки снова порхают внизу живота. Их кто-нибудь наконец накормит?

Вдруг он подходит совсем близко, прижимает меня к себе и крепко целует в губы. Поцелуй неожиданный и властный, поцелуй, от которого у меня подкашиваются ноги, — поцелуй, на который, в отличие от недавнего с Донованом, я отвечаю взаимностью.

25 декабря, час уж слишком ранний…

Я просыпаюсь с первыми лучами солнца — кажется, мы так спешили, что забыли задернуть шторы. Сейчас еще только шесть часов утра, и я не отказалась бы поспать еще часок-другой после нашего сексуального марафона.

Стоит мне только вспомнить прошедшую ночь, и кровь так и приливает к лицу. Давид оказался умелым и страстным любовником, у него такие возбуждающие прикосновения… и все остальное тоже. Эрве ему и в подметки не годится.

Солнечный свет, сейчас заливающий всю спальню, явно беспокоит только меня — лежащий рядом Давид спит глубоким сном. Осторожно приподнимаю скрывающее его одеяло, чтобы в свете дня убедиться, что вчера чувствовали мои руки. Только в целях научного эксперимента, разумеется, не подумайте лишнего… Этот парень сложен как греческий бог!

— Разглядываешь меня тайком? — спрашивает он, приоткрыв глаза.

— Точно-точно! — откликаюсь я, не опуская одеяла.

— Именем равенства между мужчиной и женщиной требую для себя права сделать то же самое.

Он с полуоткрытыми глазами тоже приподнимает одеяло.

— Ты прекрасна, Полина. И еще ты невероятно сексуальная, — говорит он, прижавшись ко мне всем телом, вот уже его нога между моих ног. — А особенно мне нравится родинка у тебя на груди, — продолжает он и проводит по ней рукой.

Я вздрагиваю от наслаждения, когда его ладонь задевает мой затвердевший сосок.

— А тебе бы все только спать, — шепчет он, целуя меня в шею и прижимаясь ко мне животом.

— Выспимся, когда состаримся, — шепчу я в ответ. — Секс на Рождество — что может быть лучше.

Наши губы находят друг друга, его язык касается моего, и у меня вырывается стон. Точно-точно, ничего нет лучше секса на Рождество.

Около девяти мы наконец решаем спуститься вниз, к семье, держась за руки, что не укрывается от глаз Мэдди: она в одиночестве сидит на кухне.