Книга Какие планы на Рождество?, страница 72 – Карен Понт

Все это время Донован сидел на скамейке, глядя снизу вверх на стоявшую сестру, — но вот он наконец поднялся: лицо озлобленное, кулаки сжаты.

— Ты все сказала? Успокойся, недолго вам еще терпеть меня здесь. Завтра с первым же лучом рассвета я попрошу маму или Валери отвезти меня на вокзал. Так вонючий козел не изгадит вашего Рождества.

С этими словами он быстро убегает, причем его сестра не говорит ни слова и не делает ни малейшей попытки его удержать.

— Мэдди! Он уходит! Задержи же его, — говорю я, тоже вскакивая.

— Ну уж, только не я. Давно пора было хоть кому-то сказать ему все в лицо.

— Но ведь завтра Рождество! Какой несчастной почувствует себя твоя мать, если дети не соберутся вместе.

— Будут еще праздники Рождества. А за Донована ты не переживай, он на самом деле не глуп, и я знаю, что он пошел обо всем поразмыслить. Можно дать тебе совет? Тебе лучше побеспокоиться о Давиде…

— А с чего бы мне беспокоиться о Давиде?

— С того, что он отправился тебя искать. И как раз перед тем, как мне появиться здесь, я видела, что он уходил отсюда бледный как смерть…

Намного позже того часа, когда Морфей зовет ко сну

Когда я, добежав до шале и перепрыгнув через все ступеньки разом, запыхавшись точно олень в санной упряжке, распахиваю дверь спальни, Давид уже застегивает свой чемодан.

— Ты что это делаешь?

— А что, не видно, что ли? По-моему, все предельно ясно — даже для персоны, читающей одни только любовные романчики, — резко отвечает он. — Но если настаиваешь, объясню: я укладываю вещи в чемодан, а когда закончу, то намерен его застегнуть. После чего запрыгну в машину и выеду на шоссе, чтобы спокойно доехать до дома.

— Ты не можешь так поступить! Завтра Рождество, твоя мать… И так уже Донован…

— Так у вас все на мази, вы с ним заодно? Да пожалуйста, в чем проблема! Я тут вас недавно видел…

— Это не то, что ты думаешь…

— Ах не то? И все-таки когда парочка целуется, это то самое, о чем я думаю. Но не беспокойся, я предоставляю вам полную свободу действий. Зато уж объяснений, которые пощадили бы тебя в глазах моей семьи, от меня не жди. Я очень хочу быть вежливым и тихо устраниться, однако всему есть предел.

С этими словами он закрывает чемодан и уже несется к двери.

— Давид, стой же, — я хватаю его за руку, — ты не можешь вот так взять и уехать!

Он замирает. Горечь, которую я читаю в его взгляде, почти невыносима. И вдруг он смеется — но я знаю, что это смех сквозь слезы.

— Ах вот оно что. Я понял. Ты боишься того видео, так ведь? И ты думаешь, что если я уеду, то не исполню свою часть уговора? Поэтому вам и пришлось скрываться с Донованом? Ты боялась, что наша сделка рухнет…

— Да за кого ты меня принимаешь?

— А за кого же еще — за девушку, которая трахается в паркинге с первым встречным.

Пощечина — невольная, моя рука наносит ее рефлекторно. И тут же я злюсь на себя. Давид смотрит мне прямо в глаза и держится за щеку — он удивлен еще больше моего.

— Прости, мне не надо было. Очень сожалею, — извиняюсь я.

— А знаешь что? — продолжает он, потирая щеку рукой. — Вы с Донованом вольны делать все, что вам заблагорассудится. Никаких последствий не будет — я не получил разрешения стереть эти записи. Хотел опередить события и преподнести плохую новость позже, но это не сработало. Вчера мне прислали ответ. И если я тебе о нем не сказал, то лишь потому, что не хотел, чтобы ты уезжала. Вообрази, каким мудаком я себя сейчас чувствую после того, как видел, что ты целуешься с моим братом.