Книга Какие планы на Рождество?, страница 69 – Карен Понт

Не слушая ответа, он берет меня за руку и тащит на танцпол.

— Но… Я совсем не умею! Макарену, танец «Виллидж Пипл» или даже танец маленьких утят — это пожалуйста. Но только не вальс!

— Просто следуй за моими движениями. Я поведу, а ты ни о чем не думай, смотри на меня и позволь вести тебя.

— Ты уверен? — бормочу я, уже представляя, как спотыкаюсь и грохаюсь ногами вверх, прямо на задницу.

— Совершенно уверен.

Он подходит совсем близко, кладет руку мне на спину и другой рукой кладет мою себе на плечо. Его правая рука — в моей. Он смотрит мне прямо в глаза и начинает делать шаги, сперва очень сдержанные, потом все шире и шире, и вот я сама не заметила, как мы уже кружимся в вальсе на танцполе. Я расслабляюсь и наконец совсем забываю о своих ногах — меня волнует только устремленный прямо на меня взгляд Давида.

Я не спотыкаюсь, не падаю, я танцую вальс. И если бы перед моим отъездом в Санта-Две-Ёлки кто-нибудь сказал мне, что я буду это делать, — я первая спросила бы, не слишком ли много рома он плеснул себе в мохито. Такое случается разве что в фильмах. Или я ошибаюсь?[22]

Когда музыка стихает, я уже на последнем издыхании, мое сердце колотится как сумасшедшее. Я и не заметила, что начинают падать снежные хлопья, и они оседают на мерцающих лампочках гирлянд.

— Так ты отдашь мою руку? — прошла целая минута, прежде чем Давид спросил об этом.

— Прости. Вот она, — и я размыкаю наши пальцы.

Я не могу отдышаться, ноги как ватные, и мне кажется, что эти проклятые бабочки порхают уже и внизу живота, а это мне совсем-совсем не по душе.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — продолжаю я, поспешно убегая в направлении киоска. — Мне так хочется пить. Пойду поищу что-нибудь для нас…

Элен и Этьен держатся за руки, они говорят о чем-то с людьми, которых мне не видно, Донован оживленно беседует с Бенжаменом, жена которого чуть поодаль хохочет над чем-то вместе с Мэдди.

Выйти бы на воздух, — думаю я, совсем позабыв, что нахожусь под открытым небом. Мне необходимо привести себя в порядок, снова стать той Полиной, которой уже за тридцать, которая трахается в паркингах без всяких бабочек в животе…

Подхожу к киоску, когда звучит уже новая мелодия, сворачиваю за угол улицы и замедляю шаг, только осознав, что музыка теперь не громче шепота за моей спиной.

И как только сердце восстановило ритм, как только хлопья снега наконец перестали падать, я вдруг чувствую, что веду себя смешно. Да почему же я должна бежать, словно в чем-то виновата? Он холостяк, я — тоже. И не важно, по каким причинам я оказалась здесь. В конце концов, нет ничего страшного в том, чтобы… влюбиться.

О проклятье!

— Полина? Что-то случилось?

Это уж слишком. Я даже не могу вспомнить, когда влюблялась в последний раз. Причем влюблялась всерьез. Зато прекрасно помню, до чего же больно было потом.

— Полина?

— Слушай, Донован, сейчас момент совсем неподходящий, — резко бросаю я, поворачивая назад.

Полночь: час, когда совершаются преступления

— Ты повздорила с твоим, с позволения сказать, «парнем»? — спрашивает он с огоньком в глазах, не предвещающим для меня ничего хорошего.

— Совершенно не могу понять, на что ты намекаешь, и — нет, я не повздорила с Давидом. Просто мне… нужно было немного пройтись, у меня после танца ногу свело.