Онлайн книга «Какие планы на Рождество?»
|
— Я увел Полину на прогулку на собачьей упряжке, — отвечает Давид. — Тебе понравилось? — спрашивает она у меня. — Это было великолепно. Должна сказать, намного лучше, чем санные бега, и совсем не так унизительно. — Все это очень интересно, — перебивает нас Элен, — и у Бенжамена действительно превосходные собаки, но это не ответ, какое печенье выставить на ближайший конкурс. Закатывай глаза сколько угодно, Маделина, но я никогда не отступлюсь. Как знать, может, с годами Жильбер уже не в силах ублажать Мирей? Я слышала, что несколько недель назад у него был сердечный приступ… Короче говоря, пробуйте печенье и говорите, какое нравится больше. Еще через двадцать печенек, с желудком, раздувшимся от пеканов, жареных миндальных орешков и фундука, осколков темного и белого шоколада, мое лицо, должно быть, совершенно позеленело. Распластавшись на кровати вместе с Бумазеем, который деликатно уложил все свои шестьдесят килограммов мне на ноги, я отвечаю на сообщения, присланные пару часов назад Жозефиной. Жозефина: Ну что там? Как проходит твой отпуск? Все норм, твой охранник довел тебя до оргазма? Полина: Я спускалась на санках, нанизывала гирлянды попкорна, пела рождественские песни, носила пуловеры с морковками, ела печенье… Но, представь себе, с ним не переспала! Жозефина: Да почему? Не говори, что не хочешь, все равно не поверю. Отключи голову и трахни его как следует! Полина: А как твои дела? Ты с семьей? Жозефина: Ты меняешь тему = я права. Полина: Я здесь не для этого. Оказываю ему услугу, а взамен он стирает записи с камеры. Сделка. И не более. Жозефина: Врушка! Ты ему нравишься, поэтому он и попросил тебя с ним поехать. Будь все иначе, будь ты беззубой или с задницей размером с Канаду, он ни за что не привез бы тебя к собственной семье. Полина: Я заглотила столько печенек, что мою задницу скоро разнесет до размеров Канады. Жозефина: Ты в него втрескалась. Это очевидно! Ты в него втрескалась! Вот почему ты с ним не спишь. Влюбленность превращает тебя в рохлю. Полина: Ну и плевать! Я не рохля. Жозефина: Между тобой и Эрве не было никаких чувств. И вы даже до кровати не дотерпели. Если это не самое лучшее подтверждение моей теории, то имя мне не Жозефина. Проходит секунд тридцать, и она присылает еще одно: Жозефина: И прости, конечно, но, может, вам и не стоит избегать чувств? Нет уж, Жозефина, мимо. Я совершенно равнодушна к Давиду. Не спорю, конечно, он красивый парень и оказался куда приятнее, чем я думала, но я ничего к нему не чувствую. Совсем-совсем ничего. Если мне было грустно после сегодняшнего обеда, то лишь потому, что, когда я вернусь домой, мне будет их не хватать. И у меня не будет случая узнать, кого Мэдди произведет на свет — человеческое существо или все-таки Гринча, обросшего зеленой шерстью. Но нет даже намека на зарождающееся чувство к Давиду. Даже намека. — Эй, Бумазей! Я что, не права? Я ведь ничуть не влюблена в твоего хозяина! Вместо ответа Бумазей пукает, да с таким секретом, какой знают только горные породы — звука нет, а вот вонища неимоверная. — Угу, благодарю за поддержку. Такого я от тебя не ожидала, — говорю я, сбегая от зловония в ванную комнату. Проходит несколько минут — и вот пришедший Давид находит меня присевшей на край ванны. |