Книга Какие планы на Рождество?, страница 57 – Карен Понт

Рядом со столом для участников конкурса сидят трое в фиолетовых одеждах с оторочкой вокруг шеи из искусственного белого меха, да еще и в странных шапочках. Каждый держит в руке металлический шланг с круглым отверстием на конце — в него продевают гирлянды с попкорном.

— А это кто такие? — спрашиваю у Мэдди — она держится поближе ко мне.

— Это президиум братства попкорновых гирлянд.

— Ты серьезно? Так оно существует? Я-то думала, Давид шутил, когда говорил о нем.

— Какие уж тут шутки — это как братство ветчины в Байонне или братство пирога на вертеле. С гирляндами из попкорна все строго — их диаметр должен отвечать точным критериям.

— А если вдруг не отвечает?

— Тогда их сразу же съедают, и они уже не могут претендовать на то, что ими украсят бал эльфов. А быть сожранной сразу — это, знаешь ли, для гирлянды попкорна своего рода позор…

Я уже готова от души расхохотаться, но сдерживаюсь — настолько серьезный вид у Мэдди.

— Да-да, разумеется, я понимаю. И как стать членом такого братства? — спрашиваю, тоже изо всех сил пытаясь сохранять серьезность.

— Это преемственность поколений. Членство передается от отца к сыну.

— Привет из будущего! — восклицаю я, уже не в силах терпеть.

— Я отдала бы все на свете, лишь бы родиться мальчиком и войти в это братство.

Растерявшись, я в упор смотрю на Мэдди, и та вдруг весело хохочет.

— Видела б ты сейчас свое лицо! Прости, но искушение было слишком велико. А если серьезно, ты и вправду способна представить меня в той компании старых подагриков в фиолетовых одеждах?

— Признаюсь, я уже за тебя испугалась. А передается и правда от отца к сыну?

— Да, действительно так. Но если деревня хочет сохранить это братство, единственное в своем роде, то правила пора менять. Эта троица, посмотри-ка на нее, — у каждого из них только по одной дочери. Так что оно скоро случится — пришествие женщины в мир попкорновых гирлянд! Все это не сподвигло тебя пойти съесть кусок пирога с пеканом? Вон там есть киоск. Я умираю с голоду.

— И это после всего печенья, которое твоя мать заставила нас съесть?

— С тех пор прошел как минимум час, и тот, кто сейчас у меня в утробе сучит ножками, их уже переварил. Клянусь тебе, этот малыш хуже людоеда, даже думаю, не начать ли мне ставить себе капельницу с глюкозой. А каштаны в сахаре — ты их любишь? Я вот порву любого за каштаны в сахаре, — говорит она, уже утаскивая меня к столу, уставленному рождественскими пирожными и другими лакомствами.

Там мы встречаем Донована — он занят оживленной беседой с женщиной, рядом с которой маленькая девочка.

— Как дела, Крис? — приветствует ее Мэдди. — Привет, Эмми. Как ты выросла, крошка моя!

— А глянь-ка, я в новеньких сапозках, — гордо отвечает малышка, поднимая ножку в красных лакированных сапожках. — А посему у тебя такой зывот? Ты съела много картофки?

— Мне пришлось бы съесть много-много-много, чтобы у меня вырос такой живот. Нет, это у меня внутри малыш.

— А мозно мне на него посмотлеть? — спрашивает Эмми, подбегая к Мэдди и поднимая подол ее широкого платья.

— А он сейчас прячется. Ты не сможешь его увидеть. Но я тебе обещаю: как только он появится, мы с ним придем тебя навестить.

— Плекласно! Мама, мозно я поиглаю с моей подлугой Зоэ?

— Иди, крошка моя. Только не выходи из зала.