Книга Аллегория радужной форели, страница 2 – Мари-Кристин Шартье

Он вздыхает.

– Да не знаю я, серьезно. Не случилось химии. Не знаю, как объяснить. Но знаю, каково это…

– Ну конечно. Правда, я даже не очень уверена, что понимаю, о чем ты.

– Это не так уж часто бывает.

– С тобой так трудно…

– У меня высокие стандарты, Кам.

– Угу, может, даже чересчур.

– Ты хочешь сказать, что у меня завышенные требования?

– Нет, я пытаюсь сказать, что они не совсем адекватные.

– Ну ты же знаешь, что я окружаю себя только сливками из сливок. Вот ты, например.

– Привереда.

– Возможно, но я же не совсем дебил, правда? Я у тебя – самый лучший, есть же у меня кое-что покруче, чем у других.

– Туше. Но только кое-что.

– И это моя классная задница, ведь так?

– Ну конечно задница, что ж еще.

Его смех обрывается на том конце провода. Я представляю его задумчивое лицо и зеленые глаза, отражающие сумеречный свет фонарей заснувшего города. В этом свете все становится янтарным: его глаза, волосы, борода. Волосы и борода и в самом деле янтарные, даже днем. Я думаю, что он рыжий, а он считает, что я дальтоник. В конце концов мы договорились, что при определенном освещении он скорее рыжий, чем нет. Это самое важное, в чем мне удалось заставить его признаться, хотя он даже не был голоден в тот момент. Правда, он утверждает, что это не считается, ведь он был пьян. А я как раз думаю, что люди более откровенны, когда выпьют. Ну, мы уже даже согласились, что никогда не сможем прийти к единому мнению. И это нормально. Это даже хорошо – не иметь по всем вопросам единого мнения. Наша дружба как раз и строится на разных мнениях по поводу второстепенных вещей и глубоком согласии в том, что нам кажется самым важным.

Я снова слышу рычание мотора. Его машина, как всегда, издает какой-то чудовищный вой, стоит чуть-чуть прибавить газу. Он, должно быть, поворачивает на бульвар Шаре, и я воображаю пустое в этот час шоссе, Макса, мчащегося быстрее, чем следовало. Наверняка он грызет ногти, запускает руку в бороду, почесывает лицо. Он давно пытается отрастить бороду, но у него не хватает силы воли дотерпеть, когда она перестанет колоться. Максу дико не хватает выдержки на подобные вещи.

Я ведь не шутила, когда сказала ему, что он самый сложный человек, кого я знаю. Какие уж тут шутки. Макс – красивый парень, умный, но от женщин он требует невозможного. В результате они меняются у него одна за другой, как тампоны у девушки в самый разгар месячных. Окей, не самое удачное сравнение, конечно… Но если хорошенько подумать, то как раз очень даже подходит: его личная жизнь – какая-то огромная помойка. Я не знаю, насколько его это волнует. С ним очень трудно говорить откровенно, когда это касается отношений. А вот в чем я уверена точно – меня это волнует явно больше, чем его. Я ужасно переживаю, и это сильнее меня.

– Ты что там затихла, готовишься сказать, что я ходячая эмоциональная катастрофа?

Я слышу, что он улыбается.

– Нет, я хотела сказать, что ты скорее вызываешь эмоциональные бури, но я не уверена, что ты сам – одна из них.

– Или что я буря, но мне наплевать?

– Точно.

– Ну, это ж было обычное свидание. Никто не относится к этому так серьезно, как ты.

– Эй! Полегче!

– Кам, я на тебя не нападаю. Ты очень эмоциональная, вот и все.

– Я не эмоциональная. Все думают, что я настоящая сучка.