Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 149 – Аньес Мартен-Люган

И произошло то, что должно было произойти: мы снова поцеловались, потом наш поцелуй стал настойчивым. Следующий был более глубоким. Мы оторвались друг от друга и заглянули друг другу в глаза. Нам нужно было поймать в них искорку желания, чтобы вернуться к тем интимным отношениям, которые мы всегда считали необходимыми, пока наша ситуация не осложнилась. Алкоголь помог нам, и мы, словно подростки, смеясь, побежали в спальню. Неловко сбросили одежду, опять поцеловались, были и ласки… А потом все стало не таким интенсивным, сделалось натужным. Никаких вздохов и стонов, мы не искали друг друга и не находили.

– Эстебан…

– Бекк…

Мы пока еще были способны одновременно прийти к финалу.

– Как-то не очень, да? – сказал он, еще не отодвинувшись от меня.

– Да… Даже совсем никак.

Он лег на бок и притянул меня к себе, я прижалась к нему.

Вино и воспоминания о нашей близости того времени, когда мы безумно любили друг друга, создали у нас иллюзию, что все еще возможно. Но это было не так. Мы разделяли только прошлое.

– По крайней мере, мы попытались, – пробормотал он.

– Да… Расставаться тяжело, правда?

Он ругнулся по-испански и теснее обнял меня.

– Похоже, мы очень долго тянули! – Я смеялась и плакала, прильнув к нему.

Следующие дни подтвердили правильность принятого наконец-то решения. Я почувствовала, что мне опять легко дышать. Я перестала следить за его реакциями и ожиданиями и обдумывать, что я должна и чего не должна сказать. Мы стали вести себя естественно и искренне. К Эстебану вернулась радость жизни, как если бы с его плеч сняли тяжелый груз. Мы пока еще не были готовы говорить обо всем, но превратились в друзей, которыми никогда не были.

Вернувшись следующим вечером домой, Фантина и Оскар не поняли, что происходит. Они увидели, как мы согнулись от хохота и безуспешно пытаемся разложить диван в моем кабинете. Им не пользовались последние десять лет, и механизм наказывал нас за пренебрежение.

– Что вы делаете? – спросили они.

– А вы что, не видите?

– Видим! Но зачем?

Мы с Эстебаном мгновенно прекратили смеяться. Мы были охвачены таким чувством освобождения, что даже забыли о детях.

– Вы разводитесь? – набросилась на нас Фантина.

Мы тут же о них вспомнили.

– Пора это сделать, – ответил ей отец.

– Вы не поубиваете друг друга? – забеспокоился Оскар.

Я провела рукой по его щеке.

– Нам это и в голову не придет, любимый, можешь нам поверить.

– Даже если мы с мамой больше не будем мужем и женой, мы всегда останемся единой семьей.

Он заглянул мне в глаза.

– Я очень надеюсь, что мы станем лучшими на свете друзьями, – объявил он мне.

Я засмеялась, хотя по щекам скатилось несколько слезинок, и взяла его за руку.

– По-моему, мы уже почти сделались ими.

А потом я встретилась с взволнованным, грустным и одновременно счастливым взглядом дочки. И я беззвучно, одними губами сказала ей: “У нас все хорошо, и это тоже любовь”. Она кивнула, и ее лицо расплылось в очаровательной улыбке.

Неделю спустя Эстебан снова уезжал в Мадрид. Накануне его отъезда я подписывала свои книжки в одном из парижских книжных магазинов. Мы договорились, что он зайдет за мной ближе к концу, а потом мы поужинаем в ресторане. Чтобы обсудить наши планы на ближайшие месяцы и организацию развода, нам нужно было какое-то нейтральное место, где нас бы не прерывали дети. Нам ни к чему было торопиться, но и тянуть мы не собирались. Я догадывалась, что скоро Эстебан сообщит мне, что окончательно покидает Францию. В Мадриде его ждала другая жизнь.