Книга Она и зверь. Том 3, страница 78 – Maginot

На этот укол Бес ответила застенчивой, почти извиняющейся улыбкой:

– Я знаю, сестрица.

Вопреки тем, кто ждал, когда старшая сестра наиграется и бросит младшую, их дружба с каждым днем становилась лишь крепче. Чем звонче смеялась Бес рядом с Исидой, тем больше старшая сестра растворялась в тени, шаг за шагом отступая от светского круга.

Она играла свою роль безупречно: держалась в полушаге позади Примо, словно признавая его первенство. Если на экзамене брат ошибался в двух-трех вопросах, она нарочно допускала пять промахов.

Эта странная леность раздражала Примо, но недостаточно, чтобы он решился высказать упрек вслух. Родня по матери качала головами, сокрушаясь из-за падающих оценок, но вопросов не задавала. Вундеркинды, взрослея, часто скатываются в посредственность – история избитая, никого не удивишь.

Присутствие Исиды, спрятавшейся за спиной Примо, с каждым днем тускнело, становилось все менее заметным.

И вдруг у нее появилось то, чего не было годами, – время. Сестры начали дремать вместе в послеполуденной тени, бродить по розовому саду, скользить на лодке по зеркальной глади озера.

Роскошь праздности оказалась сладкой, почти опьяняющей. Если не считать вздохов портнихи, с укором разглядывавшей увеличившуюся талию, дни текли тихо и безмятежно.

Так прошло лето. Пришла осень.

Возвращаясь после аудиенции у императрицы, Исида замерла: перед ней стояли Примо и Бес.

Судя по всему, сестренка попалась ему на глаза по дороге к ее покоям. Бес дрожала всем телом – с детства она цепенела рядом с Примо, и сейчас из ее рта не раздавалось ни звука.

Исида сделала шаг вперед и ровно произнесла:

– Старший брат, отпустите ее.

Примо обернулся и расплылся в преувеличенно радушной улыбке:

– А вот и моя прелестная сестрица!

Взгляд Исиды скользнул к его руке, сжимавшей запястье Бес. Похоже, он принял ее за дочь какого-нибудь придворного. Бес сильно изменилась – невзрачная в детстве, она хорошела с каждым днем. Неудивительно: ее мать попала в наложницы исключительно благодаря внешности.

Сестры тайком посмеивались над тем, что Бес, к счастью, пошла не в отца.

– Вообще-то, девушка, с которой вы изволите заигрывать, – тоже ваша сестра… сводная, – невозмутимо добавила Исида.

Примо нахмурился. Он резко разжал пальцы, словно обжегся.

– Моя сестра? – он грубо схватил Бес за подбородок, вскидывая ее лицо к свету, и прищурился – недобро, оценивающе: – Не особо похожа.

– Седьмая принцесса Эйлбес. Неужели не помните?

– А, та самая, что, говорят, прилипла к моей единственной родной сестренке.

Голос его стал острее, насмешливее.

Дружба Исиды и Бес давно стала дворцовой сплетней – всем казалось странным, что при столь несопоставимом положении они не только не разошлись, но и оставались неразлучны.

– Братьев и сестер столько, что всех и не упомнишь, – хмыкнул Примо, лениво почесав затылок. На губах его застыла почти хищная усмешка. – Хотя кто знает… Во дворце полно императорского семени – вдруг кто-то из вас и поддельный?

Бес вздрогнула и попыталась отступить. Примо оказался быстрее – перехватил ее запястье, сжав так, что девушка поморщилась. Он наклонился ближе и заговорил вполголоса, но достаточно громко, чтобы каждое слово прозвучало отчетливо:

– Эй, сестрица. А не захаживал ли, случаем, к твоей матушке мужчина в безлунные ночи?