Книга Она и зверь. Том 3, страница 81 – Maginot

Исида теперь смотрела на нее по-новому. Перед ней сидела девочка, которой едва исполнилось пятнадцать, – девочка, научившаяся чувствовать чужую боль раньше, чем собственную. Совсем скоро ее ждал дебют в высшем свете. Никто даже не подумал об этом.

Исида не могла представить для Бес счастливого завтра. Не могла нарисовать в воображении ни одной светлой картины.

Красота – это валюта, за которую ее продадут. Но вряд ли дорого. Молодые, красивые и богатые ищут невест с влиянием, со связями. С тем, чего у Бес не было и никогда не будет.

Исида откинула голову на спинку кресла, устало глядя в потолок:

– Я боюсь за тебя.

– За меня? – В голосе Бес прозвучало искреннее недоумение.

Исида не ответила. Не стала перечислять все страхи, что терзали ее душу, – Бес и без того все понимала. Она всегда понимала больше, чем следовало бы в ее возрасте.

Бес лишь молча улыбнулась – одной из тех улыбок, что говорят громче слов. Не волнуйся. Все будет хорошо.Теплым взглядом она окутала погруженную в мрачные мысли Исиду, словно это она была старшей, а не наоборот.

Но все тревоги Исиды оказались до нелепости напрасными: судьба сыграла с ними в куда более жестокую игру. Бес не дожила даже до первого снега, и убийцей был Примо.

Причина была настолько ничтожной, что даже называть ее мотивом для убийства казалось абсурдом: Исида не извинилась за прилюдное неповиновение и оскорбление брата.

В день охотничьего турнира, венчавшего праздник урожая, Бес получила стрелу в сердце.

Примо схватил Исиду за руку прямо на трибунах и потащил в лес. Она поморщилась от грубости его хватки – но уже в следующее мгновение в жилах Исиды застыла кровь. В зарослях лежал силуэт.

– Запечатлей этот момент в памяти, сестрица, – голос Примо был до омерзения спокоен. – Я могу стереть с лица земли все, к чему ты привязана. Так что учись склонять голову.

На его лице расцвела улыбка – улыбка человека, который только что отнял жизнь и наслаждался этим.

Ноги не слушались. Исида упала на колени и поползла к телу, протянула дрожащую руку, коснулась плеча. К счастью или к проклятию, всего одна стрела. Тело не изуродовано.

Когда она увидела застывшее лицо Бес, мир погрузился во тьму. Целый месяц после этого Исида не покидала своих покоев.

Первые три дня она не притрагивалась к еде – няня рыдала под дверью, умоляя хоть что-нибудь проглотить. Когда Исида устала от звуков чужой боли, добавившейся к ее собственной, она начала есть – механически, без ощущения вкуса, лишь бы прекратить эти причитания. Остальное время она проводила в забытьи, похожем на смерть.

На самом деле Бес была не первым человеком, которого она потеряла.

Впервые за долгие годы Исида позволила себе вспомнить о наставнице – женщине, которая покинула дворец, приняв на себя чужую вину, прикрыв спиной лень и безответственность Примо. Та клялась писать регулярно. Но чтобы пересчитать ответные письма, хватило бы пальцев одной руки.

А потом письма и вовсе прекратились. Когда Исида наконец узнала правду, было уже поздно: ревнивый муж наставницы превратил дом в тюрьму, а саму ее – в узницу.

Исида открыла глаза. В их глубине вспыхнуло нечто новое – не надежда, не скорбь. Холодная, выстраданная решимость.

На следующий день она пришла к Примо, опустилась на колени и принесла извинения. Она признала свою глупость, свою непочтительность к старшему брату. Коснулась лбом холодного камня пола – в знак покорности, которой в ее сердце не осталось и следа.