Книга Она и зверь. Том 3, страница 76 – Maginot

Вскоре одна из наложниц, потерявшая ребенка, ворвалась во дворец императрицы с криком:

– Проклинаю вас! Всех вас! Для вас чужие жизни – ничто, мусор! А мой сын? Мой мальчик – что он вам сделал?!

Исида до сих пор не могла забыть налитые кровью глаза той женщины, зрачки, расширенные от горя, которое больше не помещалось внутри человека. И руку матери – небрежный взмах пальцев, будто стряхивала пылинку. А еще то, что мелькнуло в уголках ее губ: не улыбка, нечто меньше улыбки, но хуже. Насмешка.

После этого пыл претендентов на трон резко остыл.

Мать Бес тоже была среди них. После исчезновения сына, неизвестно кем убитого, она заперлась в своих покоях и больше не выходила.

И Бес исчезла из виду.

Полгода Исида жила, не пересекаясь с ней. Лишь ранней весной они встретились вновь – если это можно назвать встречей. Исида просто увидела издалека, как Бес бродила по саду. Бесцельно. Словно забыла, зачем вышла.

Проходя мимо, Исида скользнула по ней равнодушным взглядом и подумала: «Ну хоть жива».

Тот день ничем не отличался от прочих – император вызвал Исиду к себе, и она несколько раз прошла по одной и той же дорожке, возвращаясь в покои.

И снова увидела Бес в саду.

Что-то кольнуло в груди – острое, едва уловимое. «Почему она все еще здесь?» Но мысль растворилась раньше, чем успела оформиться. Исида прошла мимо привычной изящной походкой.

И замерла.

Сердце забилось быстрее, чем следовало. Что-то было не так. Появилось неправильное, тревожное чувство, отчего засосало под ложечкой.

Она обернулась резко, почти рывком. Ноги сами понесли ее обратно. Рука потянулась вперед и сжала хрупкое запястье младшей сестры.

Бес качнулась, словно неживая кукла в руках уличного артиста.

– Ты… – голос Исиды сорвался, задрожал, выдав то, что она не хотела показывать. – Что ты вообще творишь?

Бес подняла глаза – медленно, с усилием, словно веки налились свинцом. Пустой взгляд скользнул по лицу сестры, но не смог сфокусироваться на ней.

Исида вдруг остро осознала: сестра выросла. Когда она только успела? Раньше была ребенком – маленьким, грязным, вечно смеющимся созданием. Теперь черты лица заострились, потеряли детскую округлость. Она стала девушкой, которая в перспективе обещала стать одной из самых красивых женщин двора. Только улыбка исчезла. Бесследно.

Бес молчала, переминаясь с ноги на ногу – механически, бессмысленно.

– Я спрашиваю! – голос Исиды зазвучал громче, пронзительнее, чем она рассчитывала. Гнев поднялся откуда-то из глубины, обжигающий и беспомощный одновременно. – Что ты здесь делаешь?!

Плечи Бес поднялись к ушам, все тело словно сжалось, стало меньше.

– Гуляю… – прошептала она еле слышно.

Исида стиснула зубы так, что скулы свело болью. Нет. Это не прогулка. Так не гуляют. Так медленно сходят с ума – круг за кругом, шаг за шагом, день за днем, стирая себя в порошок об одну и ту же садовую дорожку.

Горло перехватило. Слова прозвучали хрипло, надломлено:

– Когда… когда ты сюда вышла?

– А?..

– Когда ты выходишь?! Когда возвращаешься?! – Исида не узнавала собственный голос – отчаянный, почти умоляющий. – Скажи мне!

– Сестрица, я…

– День?! Два?! Неделю ты тут ходишь?! Месяц?! Всю зиму?! – слова вылетали одно за другим, как пощечины. – Сколько?! Сколько ты уже нарезаешь эти круги?!