Книга Она и зверь. Том 3, страница 140 – Maginot

Фразы прозвучали упреком, хотя на деле она никогда его возвращения не ждала. Напротив: его отсутствие стало ее главным союзником. Вернись брат раньше, она не спускала бы с него глаз, выискивая подвох за каждым добродушным жестом.

Эдвин только пожал плечами:

– Ну… странствовать оказалось интереснее.

– Просто ради развлечения?

На ее колкость он усмехнулся. Как всегда, Эдвин сохранял добродушное выражение лица, но на этот раз в глазах мелькнуло что-то серьезное.

– Ведь лишь так ты могла чувствовать себя спокойно.

Ответ ударил точнее меткой стрелы. Энсерин ощутила, как внутри все сжалось от внезапного острого стыда за каждый свой расчет, каждую ночь слежки, каждое подозрение.

– Что? – Она переспросила тихо, будто действительно ослышалась. – Это всего-навсего… красивые слова. Я думала, ты безответственно бросил семью и сбежал.

– Да, твое утверждение недалеко от истины, – признал он. – Но… ты хотела то, что по праву принадлежало мне. А я не был уверен, что справлюсь хотя бы наполовину столь же хорошо, как ты. Энсерин, подумай о родовых владениях. Даже отец не управлял ими так уверенно. Плодородные земли дома Тристан, усиленная охрана, фамильная слава, которая теперь сияет ярче, чем когда-либо… ты трудилась не покладая рук. – Эдвин улыбнулся: искренне, без малейшего намека на упрек. – Ты заслужила обладать всем этим больше, чем я когда-либо в настоящем или в будущем.

Энсерин сжала кулаки до побелевших костяшек. Губы дрогнули: то ли от желания возразить, то ли от чего-то совсем другого.

– А как же ты, Эдвин?

– А я? – Он развел руками и легко, почти беспечно усмехнулся. – Похоже, мне идеально подходит роль бездельника, который живет за счет младшей сестры.

Мысли путались. Голова и сердце отказывались понимать. Энсерин замолчала, не зная, что ответить. Лицо застыло. Та аккуратная маска, которую она носила годами, дала первую заметную трещину. Улыбаться ему в лицо больше не выходило.

Она медленно склонилась вперед и закрыла лицо руками.

– Энсерин?

– Мне нехорошо… – Тошнота подкатила внезапно, без предупреждения.

Она зажала рот ладонью в отчаянной попытке удержать неизбежное. Эдвин в растерянности шагнул еще ближе, протянул руку, хотел похлопать по спине, но маркиза резко оттолкнула брата.

– Ты устал с дороги. Иди отдохни. Я сейчас… не в том состоянии, чтобы принимать гостей.

– Ну… ладно. Ты, вижу, теперь любишь выпить горячительного. – Несмотря на неловкость момента, он добродушно рассмеялся и неуклюже помахал Энсерин.

Избегая его взгляда, она вылетела из гостиной. Шаги по коридору были шаткими, пол будто слегка качался. Когда маркиза вбежала в спальню, служанки заканчивали уборку.

Энсерин выдохнула:

– Убирайтесь. Все.

– Да, госпожа.

Служанки растерялись, но поспешили уйти.

Последнюю задержавшуюся девушку Энсерин окликнула хриплым голосом:

– Подожди.

– Да, госпожа?

– Принеси что-нибудь для успокоения.

Служанка выскочила из спальни и вернулась почти бегом, с бутылкой в руках и испугом в глазах. Как только дверь закрылась, Энсерин торопливо откупорила бутыль. Затем схватила тот же бокал, что и вчера.

И повторила уже привычный ритуал, чтобы заглушить, утопить, забыть. Переживания накатили мгновенно: вчерашние раны еще теплились в душе, а сегодняшние подлили масла в огонь. Комната закружилась перед глазами.