Книга Она и зверь. Том 3, страница 139 – Maginot

От неожиданности Энсерин вздрогнула и опасливо поозиралась. Но, разумеется, вошла в комнату только она.

– Ты чего орешь?

Услышав голос младшей сестры из уст незнакомого мужчины, Эдвин вытаращил глаза и неуверенно переспросил:

– Энсерин?..

Маркизу осенило. Сейчас она выглядела точь-в-точь как юный аристократ – тот самый тип, которого родные боятся отпускать одного в столицу. Эдвин же, со своей стороны, осмелился в кои-то веки приехать к сестре, но в итоге узрел подозрительного парня. Немудрено испугаться.

– Э-э-э… ты сильно изменилась, – выдавил Эдвин, явно подбирая слова поделикатнее и не находя ничего лучше.

– Ну да, одежда другая. Но неужели ты меня совсем не узнал?

– Мы ведь давно не виделись… Фух, а я уж подумал, ты решила познакомить меня со своим… э-э-э… близким другом.

«То есть он принял коротко остриженную сестру за ее гипотетического любовника. Прелестно».

Энсерин не удержалась от горького смешка. Она и представить не могла, что их первая за долгие годы встреча начнется с такой идиотской сцены. Она прошла мимо и плюхнулась на диван. Эдвин неуклюже опустился напротив.

Потянулся к чайнику:

– Чаю хоть выпьешь?

– Вчера перебрала. От одного запаха вывернет. – Она досадливо отмахнулась и залпом осушила стакан холодной воды, поданный вошедшей горничной.

Холод в желудке немного отрезвил.

– Зачем в столицу приехал? – спросила она жестче, чем хотелось.

Радоваться брату просто так, по-родственному, не получалось. Подозрения никуда не делись: слежка, слухи, покушение. В детстве рядом с Эдвином было спокойно и надежно, теперь же спокойствия не осталось даже для себя самой.

Однако Эдвин, долго отсутствовавший в свете, похоже, не заметил ее настроения. Вспомнив настоящую цель визита, он поднялся и широкими шагами подошел к Энсерин.

– Услышал, что на тебя было совершено покушение. Говорили, ты при смерти, но… ты в порядке? – Он схватил ее за плечи и принялся внимательно осматривать.

Энсерин ошарашенно смотрела на него снизу вверх. При виде его искренней тревоги вся ее недоверчивая настороженность вдруг показалась глупой и постыдной.

– Это преувеличено, – растерянно ответила она. – Просто стрела задела ногу. И то вскользь.

– Правда? Я не знал… Главное – ты жива.

Едва услышав весть о нападении, Эдвин помчался в столицу. Но все тяготы изнурительного марш-броска, к счастью, были напрасными: Энсерин выглядела на удивление бодрой и здоровой. Он смущенно улыбнулся. Семь лет не виделись, и неловкость между ними висела, словно пыль в заброшенной библиотеке.

Пытаясь найти хоть какую-то безопасную тему, Эдвин погрузился в напряженные раздумья и наконец выдал:

– Кстати, никто не передавал тебе от меня вестей? Я же письмо отправлял.

После сказанных им слов перед глазами Энсерин мгновенно возникло лицо эрцгерцогини, которое она так старательно пыталась вытравить из памяти.

– Ты про эрцгерцогиню?

– Что? При чем здесь эрцгерцогиня Аталлента?

– То есть ты передал письмо, даже не зная, кто она такая?

– Она не представилась. Ах… вот оно что. Теперь ясно. – Эдвин сконфуженно рассмеялся, поглаживая подбородок, будто пытался стереть с лица смущение.

Энсерин смотрела на него молча, без улыбки.

– И весточку она передавала впервые, да? А ты почему семь лет ни разу не заглянул в поместье? Мог бы хоть раз показаться.