Книга Код Кентавра, страница 11 – Даниэль Кирштейн

Это был не дроид. В проеме стоял… человек? По крайней мере, выглядел он как человек. Высокий, худощавый мужчина в такой же функциональной, но чуть более сложной униформе серого цвета с какими-то серебристыми знаками отличия на воротнике. У него были коротко стриженные светлые волосы, тонкие губы и бледные, очень внимательные глаза за стеклами очков в тонкой оправе. Выражение лица было совершенно непроницаемым — ни удивления, ни враждебности, ни любопытства. Просто деловая сосредоточенность. В руках он держал тонкий планшет, который слабо светился.

Он молча оглядел Лину с ног до головы, его взгляд задержался на ее грязной земной одежде, потом снова вернулся к лицу. Затем он перевел взгляд на свой планшет, провел по нему пальцем. Лина замерла, не зная, чего ожидать. Нападать? Кричать? Пытаться объясниться? Все варианты казались одинаково бесполезными и опасными.

Мужчина поднял глаза от планшета. И заговорил. Голос у него был тихим, ровным, безэмоциональным, но язык… Лина не поняла ни слова. Это был тот же резкий, отрывистый язык, который она слышала перед тем, как потерять сознание. Он произнес короткую фразу, вопросительную по интонации, и выжидательно посмотрел на нее.

— Я… я не понимаю, — пробормотала Лина, чувствуя себя полной идиоткой. — Я не говорю на вашем языке. Я с Земли. Планета Земля, слышали? Солнечная система… третий шарик от звезды…

Мужчина слегка нахмурился, словно ее слова были просто белым шумом, помехой. Он снова посмотрел в планшет, нажал что-то на экране. Затем снова посмотрел на нее и произнес другое слово. Одно. На этот раз оно прозвучало более отчетливо, как имя. Что-то вроде «Кайла Ренн»? Или «Каэла Рин»? Имя звучало чуждо, но определенно как имя. Он ждал ее реакции.

Лина растерянно заморгала. Он обращается к ней? Но это не ее имя.

— Меня зовут Лина, — сказала она, стараясьговорить четко. — Ли-на. Не Каэла. Вы ошиблись.

Мужчина снова нахмурился, его тонкие губы сжались в недовольную линию. Он снова что-то нажал на планшете, затем поднял его так, чтобы она могла видеть экран. На экране появилось изображение. Фотография. Вернее, что-то вроде трехмерного голографического портрета. Изображение девушки. Очень похожей на Лину. Тот же овал лица, тот же цвет волос (хотя у девушки на фото они были аккуратно собраны в строгий пучок), похожий разрез глаз. Но выражение лица было другим — холодным, сосредоточенным, даже немного надменным. И глаза… у девушки на фото они были странного, пронзительно-фиалкового цвета, тогда как у Лины — обычные карие. Под портретом шла строка символов, и среди них Лина снова увидела то самое имя: «Каэла Рин». Ниже — еще строки текста, цифры, графики. Видимо, личное дело.

Лина смотрела на портрет, потом на мужчину, потом снова на портрет. Сходство было поразительным, но это была не она.

— Это… это не я, — повторила она, чувствуя, как холодеет внутри. — Мы похожи, да, очень. Но это не я. Посмотрите на глаза! У меня другие! И… я не знаю, кто это.

Мужчина не сводил с нее своих бледных, внимательных глаз. Он слушал ее, слегка наклонив голову, словно пытался уловить не смысл слов, а тон, вибрацию голоса. Затем он снова посмотрел на планшет, на один из графиков рядом с портретом Каэлы Рин. Потом снова на Лину. На его лице не отразилось ничего, кроме легкого, почти незаметного замешательства, которое тут же сменилось прежней деловой сосредоточенностью.