Книга Немного любви, страница 76 – Илона Якимова

— Здравствуй.

— Зачем звал?

Злилась она не на него, а на себя, — что не смогла не прийти. Он-то что, он как обычно — подъест, вспорхнет и был таков. Знала, что ему просто покрасоваться, а не отказала. Это же Ян, как ему откажешь. Руки не выкрутит, а душу вынет — придешь, отдашься, даже зная, что равнодушен. И ведь опять не даст, сука. Не даст.

— Так, хотел сказать пару слов лично. Мне жаль, что все оно так обернулось.

— Если бы тебе было действительно жаль, ты бы не перетирал яйца на слова, а сделал бы что-нибудь. Сделал. Что-нибудь. За десять лет.

— Что именно я был должен сделать? Я пытался поговорить с тобой много раз.

— А, ты не слышишь…

— Меня всегда восхищала твоя сила.

Она окинула взором, приподняла бровь так, что…

Переспросил:

— Что?

— Ничего. Не канает, Яничек. Ты говоришь это, чтобы нравиться мне. Когда ты нравишься мне — ты нравишься себе. Ничего личного. На место меня можно подставить любую переменную. Ты, впрочем,и подставляешь.

— Я не сказал ничего такого, чтобы подозревать меня во лжи.

— Пока ты не сказал ни слова правды.

— Меня всегда восхищала твоя внутренняя сила.

— Когда мужчина говорит, что восхищен моей силой — ты же догадываешься, что не первый на этом поприще? — это значит, желает поиметь каким-то особо извращенным способом. Например, в душу. Как именно это хочешь осуществить ты?

— Ну зачем ты…

— Затем, что когда тебе что-то действительно надо, Ян, ты делаешь, а не пытаешься поговорить. Берешь и делаешь. Ошибаешься, косячишь, но даешь знать человеку, женщине, что она тебе ценна и важна. Проблема в том, что я никогда не была для тебя ценна как женщина. Да и для друга ты не слишком-то расстарался. А сейчас я уже и не вполне человек. Так вышло. И не понимаю, зачем тебе эта встреча, и чего ты от меня ждешь.

С Элой было сложно, потому что она всегда била по сути вопроса без обиняков.

— Жизнь, которую я вел эти десять лет, тебе бы не подошла. И сам я не тот человек, что тебе нужен. Ты достойна лучшего.

— Удивительно большое количество слов говорят мужчины, чтобы не сказать самого простого и короткого — «не люблю». Не беспокойся, я говорю это за тебя. Что дальше?

— Давай просто пройдемся? Эл, я улетаю завтра, в Прагу уже не вернусь. Можешь провести этот вечер со мной или я тебе совсем неприятен?

— У тебя очень странная манера выбирать себе спутниц на один вечер, Ян Казимир Грушецкий, Тиндер подсказал бы лучший вариант.

— Зачем же ты согласилась на встречу?

— Хотела посмотреть, во что тебя превратила жизнь. Не показалось ли мне… Ничего личного.

— А во что она тебя превратила?

Остро взглянула и промолчала.

— Эл, самолет в пять утра. Отпущу я тебя раньше. Давай пройдемся и не будем о прошлом.

В общем, да, какой смысл говорить о прошлом с человеком, с которым у тебя нет будущего? И они прошлись.

По старой замковой улице с ее елочкой выложенной двухцветной мостовой, слабо зачищенной от снега, виднеющейся в лакунах, тут же заметаемых вновь, все выше и выше поднимались они на Град, никуда не торопясь. Потому что некуда было торопиться в их последний день в Праге. Наверху снегопад прекратился, солнце пригрело, затеплело в воздухе. Возле громады святого Вита ветер и вообще выдул весь снег. Черный всадник с ангельскимлицом, не колеблясь, пронзал копьем страдающего дракона. Сады Града по зиме закрыты, да и какой им теперь Эдем, был да прошел. Ну, по крайней мере, для нее был, этому-то что, у него Эдем с каждой новой. Идет, молчит, аккуратно держит дистанцию — не касаться при любой возможности. Да она и не рада была бы прикосновениям, потому что опять все впустую, только раздразнит. И тут он вдруг остановился и спросил: