Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 89 – Дора Шабанн

На одном из кресел сидела хозяйка, а мне всегда предлагались на выбор: стул, диван и второе кресло. Как ни парадоксально, я выбирала диван. Устраивалась, мостилась на него изо всех сил, но чувствовала себя очень неуютно.

А потом в середине приема прозвучал неожиданный вопрос:

— Маргарита, а что бы Вы хотели изменить в формате наших встреч прямо сейчас?

И я, подумав, оглядевшись по сторонам и собравшись с духом, переместилась на кресло.

А после этого простого действия на меня наконец-то снизошла благодать.

Потому что я вообще всю свою сознательную жизнь хотела сидеть в кресле.

Для меня оно, глубоко внутри, было символом обособленности от семьи. В нем я могла быть сама собой, не оглядываться на родственников и не искать их одобрения и поддержки. А садилась я по жизни на диван, потому что в детстве мама сказала: «Рита, все приличные девочки тихо и скромно сидят в уголке дивана. При его наличии в комнате — всегда».

Если честно, это оказалось серьезным откровением. И моя подспудная ненависть к диванам вдруг получила внятное объяснение.

Мне действительно стало легче.

Но вышла из кабинета я все равно в слезах.

Надеюсь, этот слезоразлив когда-нибудь закончится.

'Чиста небесная лазурь,

Теплей и ярче солнце стало,

Пора метелей злых и бурь

Опять надолго миновала…'

А. Н. Плещеев

Боги, когда? Когда уже придет тепло?

Вот чтобы «Ля-ля-тополя» или «Welcome to the club»? Чтобы благоухало летом?

Можно весной.

Но весна — это трудная пора. Обновление, если оно случается на самом деле, происходит через боль и кровь. Уж женщины-то знают.

А весна — символ и ежегодный шанс начать сначала. Правда, мало кто рискнет. Возможно, только тот, кому нечего терять.

И вот для них весна — время тревоги и неожиданных откровений. И ароматов тоже.

А в нашем городе она пахнет пылью, поднимаемой уборочной техникой, арбузной, ежки-плошки, омывайкой вдоль дорог, а с апреля и корюшкой, простите, Пресвятые Просветители. Огурцы окружают…

Но это все ароматы тепла, дух перемен, веяние свободы.

Я вышла из дома, оценила сияние редкого в наших широтах солнца и решила идти до работы пешком, наплевав на метро.

Когда пересекала Обводный канал по мосту, то удивилась — как много в мире изменилось за то время, что я жила в спальнике: отделка офисных и отреставрированных исторических зданий, новые кафе, салоны, магазины на пути. И люди. Как же изменились люди.

Почему я этого не замечала? Не видела? Или не хотела?

Десять лет!

Десять!

Из них хорошего только родной ослик, командировки в Китай и пара десятков достойных дипломных работ.

Пресвятые Просветители, я же впустую живу…

Мне вот вчера писал Марк-Адриан, мальчик, который не понимает слова «Нет». Он даже родителей так взбаламутил, что мне звонил его отец неделю назад, а позавчера писала мама.

Капец.

Это «как и чем» надо было угрожать родителям, чтобы они дружно зазывали меня в гости?

Да, за компанию с Русом, но мы же понимаем — сам факт. И идти неловко, и не пойти нельзя — настоятельно приглашают же.

Современная молодежь (и подростки) — страшные люди. Коварные, жесткие, если не сказать жестокие. Столько лет я окружена этими милейшими товарищами, но нет, нет. Не понимаю их, да, видно и не пойму, хоть ты убейся. Остается полагаться на инстинкты, жизненный опыт и лавировать — лавировать.