Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 88 – Дора Шабанн

Ошарашенный зав.каф — занятное зрелище, скажу я вам.

Любопытно посмотреть, однако.

— Что?

— Не совсем понимаю вопрос, — теперь я гляжу на руководство. Укоризненно и с недоумением. — У Саши бурный и страстный роман с секретаршей с ноября месяца прошлого года примерно. Как показала практика, христианка я практически никакая, ничего повторно подставлять не собираюсь. Мы разводимся. Точка.

Шеф вскочил, бросив на стол между нами очки.

Ясно, это значит нашего Универа фишечка, а не только Саша такой находчивый. Понимающие люди заценили и с удовольствием применяют. Иногда автоматически.

Да нормально все. Я потерплю, меня уже не торкает.

Пометавшись по кабинету, Игорь Александрович рухнул в свое монструозное кресло и развернулся ко мне всем корпусом. Куда там все негодование и пренебрежение девалось:

— Я несколько в шоке, ибо то, что Александр на кафедре распространяет — из другой оперы.

— Кто удивлен? Верится с трудом, что он признается прилюдно. А общественность, меж тем, очень даже в курсе. Говорят, это мне за все хорошее воздалось, бумерангом. Странно, что Выне слышали, — святое дело коллег слегка забрызгать. За все хорошее, да.

— Еще я этих ведьм престарелых не слушал. У них такие конспирологические теории новые каждую неделю, куда там «Рен-ТВ» и «Пусть говорят». Сплошной бред воспаленного сознания.

Задумчиво потираю переносицу, морщусь, а потом неохотно предлагаю:

— Видео мне сын сбросил. Могу, конечно, придать гласности. Позориться, так уж по полной программе, чего там. Но пока мы его для суда держим.

— О, то есть дошло до такого уровня противостояния, — оказывается, эмоции могут иметь запах. Неожиданно.

Искреннее изумление Шефа пахнет зеленым чаем и мятой.

Или это у меня психо-защиты срабатывают? Устало и как-то беспомощно выдыхаю:

— Пока нет, но все возможно.

Хочется снова плакать. Кошмар. Разморозилась, ежки-плошки.

Шеф хмурится и искоса на меня поглядывает. Ждет.

И я справляюсь. Как всегда до этого.

Так, смахнула небрежно ладонью со щек лишнее.

— Хорошо, про Сашу я уловил. Теперь другой вопрос — что у тебя с Владимиром? — и взглядом так, как листом бумаги по ладони, резанул.

Хмыкнула. Тут-то я давно готова. Все обдумала, пока моталась по китайским городам и весям:

— Уже ничего. Флирт завершился в Цзилине, когда я узнала о принципиальном моменте, который напрочь лишает все наши возможные отношения будущего.

Мятой потянуло сильнее.

— Ничего не понял, но ладно, — Игорь Александрович выпрямился в кресле, потер ладони. — Если резюмировать, то с мужем ты разводишься, потому что он тебе изменил. В новые отношения не вступаешь. Живешь с сыном в собственной квартире.

Можно, конечно, и так изложить в оченькратком пересказе.

— Так точно.

— Все, иди, Маргарита, домой. Не нервируй меня. Мне еще Сашин загул переварить как-то надо. Это же меняет вообще всю картину, — пробормотал Игорь Александрович и повелительно махнул мне рукой на дверь.

И я пошла. Я же все еще приличная, хорошо воспитанная девочка.

Шла домой пешком и вспоминала новый опыт, который был мне предложен терапевтом на сегодняшней встрече.

И осознавала весь ужас тех рамок, в которых прожила сорок лет практически.

В просторном кабинете психотерапевта из мебели присутствовали шкаф-купе, чайный столик с кофеваркой, ти-потом и посудой, круглый стол со стульями вокруг, два кресла и диванчик.