Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 86 – Дора Шабанн

Общественность бухтела, шипела, но пережила и это.

А я вошла во вкус.

Мои родственники, в страстном желании высказать мне свои претензии, дошли уже до того, что написали Русу. А сын их послал. Вежливо и культурно, но далеко.

«Хорошая Рита» страшно расстроилась бы от осознания полной несостоятельности себя, как матери, прочитала бы сыну лекцию о недопустимости такого поведения по отношению к старшим родственникам и, возможно, заставила бы извиниться.

И его, и себя.

Я же сегодняшняялишь погладила ребенка по голове:

— Сын, чтобы таких неприятных моментов больше не повторялось, разрешаю тебе назойливых маминыхродственников заблокировать. Всех.

— Вот это да! Прямо круто, мам. Работает мозгоправ, а? — Рус так изумился, что я полвечера думала, как же ему весело будет дальше.

Процесс-то у меня только начался.

На следующий день, пока шла на встречу с терапевтом и перебирала в голове все, что удалось заметить и сделать «не так» — от счастьяплакала.

Просто шла по улице со слезами на глазах.

И стыдно мне не было.

Вот совсем ни капельки.

'Все слёзы закончатся. Всё перемелется!

У каждого будет дорога своя.

Так в доме моём тишина вдруг поселится,

А в твой переедет вторая жена…'

Анна Островская «Скрипач»

Да, я и не знала, что за последние лет тринадцать во мне накопилось столько слез под ледяным панцирем сдержанности и равнодушия.

Я очень душевно проплакала половину второй встречи с психотерапевтом, а после пошла в «Садик Державина» — вспомнить молодость. И оплакать ее, опять же.

Вроде продышалась и успокоилась. Жаль, что не домой поехала, а вернулась на кафедру. А там…

Ну, там, на самом деле — как обычно. Но это стабильная, равнодушная и благодушная Маргарита Анатольевна привычна в этом «обычном» лавировать и не сильно резаться об острые жала наших сплетниц. А вот новорожденная Рита, с оголенными нервными окончаниями и сбитыми ориентирами, оказалась, словно бы в зловонном кипящем адском котле с ядом.

В нашем большом аквариуме, впервые с момента моего возвращения из командировки, наконец-то собрались самые-самые. Родные возрастные кобры и пираньи. Соседские любопытные гремучки, кстати, заглядывали сквозь стеклянные стены из соседних помещений.

Стоило мне только войти и завертелось водоворотом.

Классика жанра — обливаем помоями, демонстративно игнорируя присутствие поливаемого.

Как бы, между прочим.

Случайно.

— Ох, что же это делается, а? Почему это одним все: и муж состоятельный, красивый, умный, и расписание попроще, и в загранку на пару месяцев с молодым любовником. А кто-то всю жизнь верой и правдой вывозил на своем горбу всю научно-исследовательскую часть кафедры родной, но ни признания, ни поддержки?

— Да, жизнь вообще несправедлива. Кто-то впахивает круглые сутки, а кому-то аспиранты статьи пишут, переводят монографии, готовят доклады. Еще и в публикации автором включают.

— Ну, смотрите, есть же закон бумеранга? Есть. Вот и некоторые, особенные, отхватили по закону. Прозрел муж наконец-то! Помоложе нашел, да поласковее. Не все же со снежной бабой ему мерзнуть. Сам-то он мужик — огонь.

— И глядите, прыткий юноша-то получил, чего хотел и исчез в голубой дали. Да, все по справедливости теперь: кому-то новую жену, кому-то ученую степень, а кому-то волчий билет. Вот сейчас ректордоберется до нашей кафедры с этим возмутительным непотребством, и все устроится наконец-то по нормальному.