Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 92 – Дора Шабанн

Народ так вошел во вкус, что делился освоенными принципами, схемами и наработками с одноклассниками. Я только успевала изумляться, но почти все родители писали мне благодарственные письма в классном чате. Разогнавшаяся молодежь даже рискнула взять дополнительные проекты по другим предметам.

Руслан, конечно, по истории.

После этого я начала запивать корвалол какао и твердить про себя: «Мы это переживем. Правда. И вообще, все переживем. Надеюсь».

Саша с момента передачи истории с разводом в руки адвоката был неуловим: то на встрече, то уехал по делам в Администрацию, Водоканал, Россети. Или в командировке. Лучший в городе адвокат по бракоразводным делам скрипел зубами и направлял Александру Михайловичу документы и приглашения на встречу заказными письмами с уведомлением.

На контакт со мной пока-еще-супруг не шел категорически. С Русом изредка говорил по телефону. Обещал, что вот-вот, прямо завтра, обязательно все сделает.

Результата пока не было.

А тут внезапно подкралось время заседания кафедры расширенным составом. Из положительного — на судилище Саша точно должен явиться, чтобы хорошенько облить меня всем тем, что у него накопилось.

Не нужно быть ни Вангой, ни Нострадамусом — изначально это сборище задумывалось, как Голгофа для меня. Но, как показала жизнь, люди, предполагают, а обстоятельства располагают.

Игорь Александрович перед заседанием был весьма оптимистичен:

— Маргарита, выдохни. Повода нервничать нет. Все будет нормально, поверь старому бюрократу.

— Я вам, конечно, верю, но опыт мой упрямо намекает на тонны яда и дерьмища, что прольются. Мне прямо заранее неприятно.

Шеф хмыкнул:

— Наших-то я уйму. Да и за остальное тебе переживать нет необходимости. Обещал же — в обиду не дадим. Посидишь тихонько в стороне, посмотришь — кто у нас на что способен. Так сказать, на будущее.

Это здорово, неожиданно, и внушает оптимизм. А то я же речь там какую-то защитную готовила. С терапевтом.

Она, правда, не нашла состава преступления и не совсем поняла, за что я должна оправдываться.

Сошлись на том, что я объясняю свою точку зрения на супружеские отношения и почему подала на развод и решила разрушить такой идеальный профессорский брак. Хотя это вообще никого не касается, кроме меня, Саши и Руслана.

Но, раз пошла такая пьянка с привлечением ректора, то надо сразу правильно расставить акценты.

Про Влада никто ничего точно не знает. Да и знать там нечего.

Настрой руководства меня удивлял и радовал. Но мне по-прежнему было слегка тревожно.

Что там Саша мне выкатит?

Ладно в крайнем случае будем считать, что это пробник перед судом. Где я еще смогу узнать позицию супруга? И почему он так категорически против развода я просто ума ни приложу…

Беспокойства вчера добавил Рус вопросом: «Мам, а когда у вас там суд неправедных?».

Зачем ему-то эта информация? Нет, сказала, конечно. Надо, наверное, раз спросил.

При подходе к аудитории, выбранной местом сбора, я с изумлением увидела не только пестрые стайки кафедральных дам с начесами и коллег-мужчин «в парадном», но и Кота. Моя ошибка времен аспирантуры выглядел «изрядно ощипанным, но не побежденным». Об этом свидетельствовали вздернутый подбородок и нехороший прищур нездорово блестящих глаз.

— Это вот серьезная заявка на «волчий билет» для Константина Валерьевича. И какие демоны его вообще принесли. Дело-то внутрикафедральное, а он приглашенный специалист на временной ставке, — прошипел Шеф.