Книга Немного о потерянном времени, страница 94 – Дора Шабанн

— Да, видно, она на твои мозги несильно рассчитывает, раз повторяет тебе про одно и то же постоянно, — бурчит мелкий.

Мудрец, ё-моё.

— Ну, это меня в школе переклинило. Да и хрен с ним. Привык я. Не отпускает.

— Ты не так чтобы стараешься.

— Думаю, теперь я готов поговорить об этом, — произношу это и понимаю, что да.

Готов.

Не потому, что надо, а потому что время пришло взрослеть. Отбросить нервы и психи, эмоции заглушить. Выработать подробный план. И жестко его придерживаться.

Пора, потому что. Да.

Приятно, что брат, сияя совиными очами, поддерживает:

— Круто. Че?

В звенящей тишине дворика неожиданно разлилось: «Комбат-батяня, батяня-комбат». Вот это внезапно сейчас было. И еще удивительнее стало, когда Ник обрадованно выудил из кармана телефон:

— Гляди, отец звонит!

Все, счастье есть. Родители возвращаются — будто во мраке ночи фонарь зажегся. Маяк. Путеводная звезда.

Мы справимся, если я не стану больше молчать. Если приму помощь. Если перестану нестись впереди паровоза. Если выдохну и составлю план.

Я справлюсь. Сам.

Ударили по рукам, повторив наш мужской семейный «кулачный ритуал» с замком и проворотом, и пребывая в максимально приподнятом настроении за последние месяцы, обнявшись, потопали к дому.

Не сговариваясь, зашуршали по хозяйству.

Поздно вечером, приведя гнездо в относительный порядок, все также радостно предвкушая, улеглись спать.

А назавтра встречая родителей с самолета, сначала мы с бро мощно так охренели. От «сюрприза».

Вот вроде все на благо, прилично, чинно — благородно. Все сделано ради заботы о самой дорогой нашей женщине, а бесит. И то, как онидет с ней рядом, как руку подает, вещи только ееберет, что-то говорит негромко, склоняясь к самому лицу.

Но глядя на сцепленные руки родителей, нежность, проскальзывающую во всех жестах, я постарался успокоиться и вдруг отчетливо понял — Ладу надо беречь. Поймать, выслушать, убедить, что со мной они в безопасности и все: охранять, заботиться, помогать. Держать крепко.

И жизнь в целом неплоха.

Пусть я инвалид, но голова-то работает. Значит, можно пойти-таки в аспирантуру, а пока учеба —хоть сценарии квестов для Танькиного ивент-агентства писать.

Размышляя таким образом и изрядно вдохновляясь, спокойно крутил баранку. Ник на заднем сидении забрался практически матери на колени и что-то вдохновенно родителям вещал, а я периодически вопросительно поглядывал на батю в зеркало заднего вида. Ибо этот сюрприз из Новосиба, что привезли родители, был так себе.

Неприятный.

День у нас вышел полным шума и суеты — давно такого не было.

По приезде домой мы с гордостью продемонстрировали родителям чистую квартиру и сервированный стол.

Прибор, правда, один пришлось добавить.

Надеюсь, что только прибор. В доме местов, как говорится, нет!

Когда я, наобнимавшись и кратко переговорив с батей, прибыл на кухню, то ухватил уже финал выступления бро, накрывавшего на стол:

— Ой, да мам, ладно, чего тут делать? Вот вообще фигня вопрос эти твои креветки. А паста? Это же макароны. Сварил, набросал, помешал. О, ну ещё сверху сыром посыпал.

Мама улыбалась и была такая сияющая, что я сначала застыл от восхищения, а потом прямо затылком почуял: бл*, что-то не так. Неспроста она так блестит, что аж слепит.

Трапеза тем не менее прошла душевно и относительно спокойно. Нам было чем похвастать, им было про что рассказать.