Книга Немного о потерянном времени, страница 93 – Дора Шабанн

Не ожидал я схлопотать по лицу, да еще и от младшего брата, но:

— Долбанулся? Совсем спятил? Или тебя там на твоем полигоне чем-то приложило?

— Да, жизнь меня приложила. На черта она мне? Инвалид, без работы, образование кому оно теперь? У родителей на шее сижу. Любимая и единственная пропала, да и вообще на что я гожусь сейчас?

Огромные вытаращенные глаза делали бро похожим на совенка. Взъерошенного и злобного. Он, не спеша, обошел вокруг меня, потрогал ладошкой лоб, заглянул внимательно в глаза. Спасибо, не просил открыть рот и высунуть язык.

А после опустился рядом на скамейку, развернувшись корпусом ко мне, и выдал:

— Охренеть. Вот ты заморочился. Ты нужен. Родителям, мне, этой твоей пропавшей. Друзей у тебя толпа, как они без тебя?

— А вы все без меня вполне справитесь, — топкая, черная, горькая муть моих мыслей отступала, под влияниемяркого негодования, энтузиазма и непоколебимой уверенности.

— Чушь несешь. Мама, знаешь, как переживала?

— Когда?

— Всегда, бл*! Только ты из отпуска своего отваливал обратно, так она месяц плакала, а потом дни считала, когда снова приедешь.

— Это же мама.

Ник осуждающе покачал головой:

— Это нашамама. Ты сам говорил, что нам с ней повезло.

— Ну, да, — было дело.

Да, я его старался подбодрить, кажется. Поменялись ролями, сука.

— Тогда какого хрена ты её расстраиваешь лишний раз? Думаешь, мало ей было, когда ты там чуть медным тазом не накрылся?

— Не накрылся же.

— Да у неё чуть сердце не остановилось, батя ей скорую вызывал, — рыкнул Ник, злость его едва-едва маскировала панику.

— Бл*.

— Вот-вот, ты её добить хочешь? Ладно, я малолетний придурок: рос на помойке, жрал там же, тупой идиот, который ничего не знает, и выучить не может. Ну а вы с батей? Вы какого черта так её расстраиваете?

— Прости, бро. Не подумал, — и то дерьмо, которое в ребенка в детстве напихали, всколыхнул. И кто из нас тупой идиот, а?

Ник отворачивается, чтобы глаза не блестели выразительно в свете фонарей:

— И зря. Я бы подумал да мне, видать, нечем.

Сгребаю мелкого в охапку и подтаскиваю поближе.

— Глупости не говори. Всё у тебя есть, все работает. Только сейчас ты на другом сосредоточился. Зашли же шахматы? — надо парня успокоить слегка и подбодрить. Где вы, дорогие родители?

Бро неожиданно встрепенулся:

— О, отец хвалил!

— Ну вот, а раз в шахматах соображаешь, значит, все у тебя с головой нормально. Нужно только не лениться, учиться и маму с папой слушать, — у нас же наставления и воспитание?

А вот и ответочка:

— А давай ты тоже послушаешь маму? Она же сказала выздоравливать и приходить в себя? Сейчас они вернутся, и батю надо будет еще лечить. И что? Мать опять одна будет всем этим заниматься? А мы такие просто сидим, красивые, да?

Умыл, мелкий паразит. Чует все семейные мели и омуты наш «подарочек».

А я печалюсь и озадачиваюсь одновременно. Криво как-то выходит у нас:

— Мы какие-то проблемные, — фыркаю. — Дефектные, что ли?

Никита повернулся и, наставив на меня указательный палец, матушкиным лекторским тоном изрек:

— Мама все время повторяла, что ты умница и красавец. Еще внимательный и заботливый сын,и вообще чудо чудное.

М-да, комплименты так себе, скорее на сарказм дорогой родительницы смахивает. Потому что, правда, ведь:

— Но без мозгов.