Книга Немного о потерянном времени, страница 124 – Дора Шабанн

— Ни х*я себе, у тебя план.

— Выдохни и уходи. Ты сможешь. Пока еще.

Глядя, как за ужином Степан Тимофеевич кружит вокруг матери, понял: походу, поздно.

Хьюстон, у нас проблема. Бл*

Глава 57

Руслан

Разъезжались в темноте. Сначала Степан Тимофеевич отбыл на своей пафосной колымаге, а потом батя увез маму с детьми на карше.

— Пора думаю, нам с Марго машину купить. Тигра вам отдадим: и привык ты к нему, и коляска нормально влезает.

Кроме обалделого: «Спасибо, пап!» выдавить из себя не смог ни черта.

А потом, закрыв ворота, включив периметр и заперев все двери в дом, помчался к любимой. Бегом.

И все наше безумно горячее счастье повторилось.

И было оно еще лучше, чем все эти годы мечталось.

Когда малышка, изрядно утомившись (лыбу давил изо всех сил, чтобы не смущать), после душа засопела, хотел пойти на кухню: хоть чаю ей сделать, но сам не заметил, как счастливо вырубился рядом со своим сокровищем.

Как всегда, спускаться с небес пришлось внезапно, быстро и резко.

А всего лишь зазвонил телефон.

Спустился-таки вниз.

Вызов оказался весьма неожиданный:

— Слушаю, Степан Тимофеевич!

— Внимательно слушай. Я родителей твоих до дома проводил да вот вернулся.

— Чего это?

Хмыкает и язвительно добавляет:

— Матушка твоя просила присмотреть.

— За кем или чем? — это когда это она успела?

А батя сука куда смотрел? Как он их вообще одних рядом оставляет?

Щелкаю кнопкой чайника, все равно пригодится сейчас чай, походу. Как бы не кофе.

Меж тем наша общая заноза в одном месте продолжает:

— За безопасностью, естественно. Вашей. Тебя и женщины твоей.

Как звучит-то? Вроде же правильно, но у него выходит на редкость похабно сука.

— И что?

— Да вот, не один я тут приглядываю. Батя твой, не иначе как наряд ментов организовал, — и фыркает вроде презрительно, но что-то такое довольное все равно слышится.

— Батя такой, батя может. Как он, кстати, к вашей провожающей компании отнёсся?

Как бы не полез отец ему морду править. Он, конечно, быстро сейчас прогрессируетвосстанавливаясь. Но до идеальной формы пока далеко. А этот такой, монстрила.

Сам я бы может год назад и рискнул против него выйти, но не знаю.

Матерый.

Такого только внезапностью и кирпичом в висок брать. Но здесь уже летально.

Степан Тимофеевич хохотнул:

— Срисовал, ясен пень, — и добавил такое, что я просто ох*ел, — Короче, слушай сюда: муж твоей Лады тут в окрестностях шарахается.

Бенедикт, скотина?

— Где?

— Где надо. По лесам скачет.

— Я сейчас выйду, — бросаю и чайник, и заварку.

К черту все. Надо только снарягу прихватить.

Рык в ухо раздался такой, что я чуть трубу не выронил:

— Сдурел? Не вздумай. Пока ты в темноте геройствовать будешь, этот чмырь в дом влезет и жену свою придушит.

Что-что?

Ага, сейчас, влезет он! У бати тут такая многоступенчатая система доступа, что ей-ей.

— Дверь закрою, сигналку включу, — бормочу, вытаскивая из шкафа форму и разгрузку.

— Сиди рядом и не вздумай вылезать, — отрезает Степан Тимофеевич. — Ментам помешаешь, да и мне под ногами только тебя, героя, не хватало. Сиди, карауль свой трофей бл*.

— Вдвоем мы его быстрее нейтрализуем. Никаких ментов не понадобится.

Еще я дома не сидел, когда есть шанс отделать Бенедикта.

Тон в трубке резко меняется, остро напоминая годы службы и учебы, вместе взятые: