Книга Немного о потерянном времени, страница 109 – Дора Шабанн

Да.

Хорошо, никто не видит. Отец года, бл*.

Но бесит же, сука.

— На хер мне такое не сдалось, — коротко отрезаю.

От мыслей о Дине передергивает.

Степашка развалился на кухонном диване, носом тянет в попытке уловить запахи, поглядывает на дверь.

Бесит, бесит, бесит.

Одним своим присутствием.

Но он же еще и не молчит:

— Чего ты в нее вцепился? Она же, ну, обычная. Немолодая, не сильно красивая, с двумя совершенно чужими тебе детьми. Вот, гляди: что Анна, что Дина — молодые, здоровые умницы — красавицы.

Охренеть, это еще из какой такой оперы ария? Это что за выступление адвоката защиты?

Но что я могу сказать по сути вопроса?

Только:

— Но совершенные дуры! Обе.

Бл* эта похабная улыбочка мне слишком хорошо знакома уж сколько лет? Как в низкопробном кабаке снова очутился, когда приятель себе девочку на ночь присматривает. Сука, что за день такой дерьмовый-то?

Степа тем временем открывает Америку, но любопытство его мне как серпом по самому дорогому:

— Бабе мозг не нужен. Чего тебя на этой-то переклинило? Не поверю, что вокруг тебя нет посочнее, помоложе да покраше.

— Степ, ты сейчас получишь в морду, похеришь всю былую дружбу, и мирно разойтись у нас не выйдет.

Я пока его предупреждаю, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в глубине квартиры. Вроде есть еще возможность для маневра. Лишь бы он вовремя унялся.

— Ланс, ты подумай: ладно, оставишь Рите с детьми квартиру, так и быть. А остальное: дачу, машину, разработки и прочее — себе. Женишься спокойно на Дине. Девочка уже отчаялась привлечь внимание и тебя впечатлить, вот и сорвалась в решительные меры. Но ты-то быстро покажешь, кто в доме хозяин. Будет тебе тапочки голая в зубах приносить.

Ох*еть не встать. Это что за бл*?

Сжав кулаки и выдохнув через нос, с трудомскриплю:

— Не сдался мне такой цирк. Нах*.

Странные речи. Неужто, продался Степашка? Как? Когда? И вообще, мутно все это. Не за Анькины же прелести? Там и бесплатно все может перепасть, похоже.

Хотя то, как он касается Марго — это что угодно, но не презрение или равнодушие. Она его зацепила и этим сильно напугала, похоже.

Но я помню армейскую науку: держите друзей близко, а врагов еще ближе, поэтому думай, друг мой бывший, что я отупевший подкаблучник.

— Со своими провокациями, Степ, завязывай. Потравлю же.

Хмыкаем. Одновременно. Как раньше.

И замолкаем.

Вовремя.

В кухню, настороженно глядя на нас, входит Марго.

За ее спиной маячит Ник и выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Степану. А если учесть торчащую за ухом любимую трубку-плевательницу младшего сына, за которую даже я у директора школы выслушивал претензии не один раз, то вполне вероятно, что Степашка может провести ночь в сортире. Да и поделом.

Ужин у нас вышел странным.

Марго и так-то была насторожена и относилась к Степе с подозрением, а сегодня и вовсе устроилась рядом со мной, максимально далеко от своего телохранителя.

Я, понятное дело, только рад.

Все жевали, улыбались, вежливо хвалили, ну, и обсуждали погоду-природу-планы.

— Мам, у меня там еще окружайка, — неожиданно серьезно заявил Ник.

Давно я не видел у дорогой супруги такого облегчения в глазах.

— Спасибо, было вкусно, но долг зовет, — выдала моя прелесть и технично свалила следом за младшим, который таки сделал свое черное дело.