Книга Немного о потерянном времени, страница 107 – Дора Шабанн

Влад резко разворачивается к следователю:

— Это что за подстава? Ты кем себя возомнил? Бессмертный? Думал, я не разберусь с этими… не найду как наказать?

Спокойный и довольный Владлен Изосимович фыркает:

— Ты реши, тебе надо, чтобы дело было раскрыто и виновные наказаны по закону или в Зорро поиграть?

Чуть не заржала от неожиданности, ибо любимый супруг был очень похож на «лучшего Зорро всех времён и народов», о чем я не единожды говорила, в том числе и ему самому. Должен был заценить комплимент от следствия.

Но нет.

Муж, вероятно, собирался вступить в дискуссию, но в этот момент увидел нас со Степаном Тимофеевичем, и весь его порыв доказывать свою точку зрения тут же угас.

— Руки, бл* убрал, — рыкнул, выдергивая меня как репку из загребущих лап телохранителя. Прижал к себе, ощупал, в глаза заглянул. Выдохнул после моего успокаивающего кивка.

А затем, процедив в пространство: «Счастливо оставаться», злющий Владимир Львович, вновь подхватив меня на руки, поволок, как трофей, на выход.

Рус и Степан понеслись следом.

А на пути к долгожданной свободе, около турникета, нас ожидал товарищ полковник и был весьма лаконичен:

— Влад, на пару слов.

Благодарно кивнула избавителю, благополучно опустившись на пол.

Мы с Русом в сопровождении Степана Тимофеевича потопали на улицу, ибо душа требовала простора и свежего воздуха. Ну и уйти уже отсюда.

Остановились на крыльце, в попытке урвать хоть немного лучей холодного ноябрьского солнца.

— Мам, чего ты молчишь? Чего ждёшь? Пока тест сделают, и эти уроды будут ему указывать, как жить?

Вздыхаю. Ну, как еще объяснить? Я столько раз уже свою позицию подчеркивала,а как какой-то шухер — у них из головы все вылетает, вот что за мужики?

— Нет, жду, когда он со своей детской травмой разберётся. Да и в целом я его люблю и хочу для него счастья, каким бы оно ни было для меня.

Степан, курящий чуть в стороне от крыльца, презрительно фыркает, а Рус откровенно негодует:

— Ну, ты, конечно, мам!

— Не веришь мне до сих пор, Марго? — Влад бесшумно подходит со спины, укутывая в такие родные и привычные объятья.

С ним, как всегда, тепло. И сердце стучит быстрее, и воздух пахнет грядущими чудесами, и даже небо кажется светлее и выше.

Мысли, кстати, тоже проясняются:

— Твое счастье и спокойствие для меня в приоритете. Я тебе верю, но любить и беречь меньше не проси.

Муж фыркает в затылок, сжимает руки крепче, делая наш контакт очень плотным, ведет горячими губами по шее, а после неожиданно целует в висок:

— Только больше.

— Это как? — несколько недоумеваю.

— А вот так, — протягивает мне сложенный вчетверо лист.

Разворачиваю, а это рисунок Ника, где изображена вся семья плюс ещё некоторое вполне узнаваемое прибавление. Причем с двумя детьми.

Внезапно.

Вырастили мини-версию Пикассо периода кубизма! Вот зачем Рус ему эти художественные альбомы выдал, а?

Я так мечтала, что мальчику классика понравится. Ну, какой Суриков, Васнецов или Верещагин теперь? После Пабло-то?

Тут в лучшем случае — Врубель.

А у меня от него голова болит.

Глава 51

Влад

Нах*, теперь я понимаю, почему так не любят ментов. Как в дерьме искупался.

Да, большая его часть перепала от дорогих кровных родственничков, но кто все это организовал? Вот.

Полкан, ясен пень, просил не серчать на коллег, и зла не держать, а я не смог. Пообещать.