Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 30 – Дора Шабанн

— Хорошо, тогда запечём мясо и нарежем салатов.

— А пряники мы с Нонной уже приготовили, — Кирилл довольно улыбнулся.

Мальчик мой тоже оказался домоседом, и мы с ним не получали удовольствия, шатаясь по всем этим обязательным пафосным «Ярмаркам тщеславия».

Поэтому, как ни странно, но мы таки Новый год встретили в этот раз дома.

Олег поднял бокал за уходящий:

— Поздравляю нас всех с прошедшим. Был он сложный, но продуктивный. Вы оказались молодцы, и я рад вашим успехам! Надеюсь, на достигнутом вы не остановитесь. А ты, Кирилл, понимаешь, что тебе теперь прямая дорога от добытого в последних боях первого юношеского разряда к третьему взрослому? Помни, я жду, что ты привезешь его со следующих соревнований.

Мы покивали, хотя у меня были претензии к такой постановке задач, но кому они. Просто тихо сказала Киру:

— Не спеши. Михаил Борисович говорил, что тебе взрослый не раньше осени добывать. Ты мне нужен живой и целый, пожалуйста. А сейчас выходить против этих старших монстров — просто безумие.

Кир скривился и в сторону отца головой качнул.

Скрипнула зубами:

— Я с ним поговорю.

— Вот еще. Я сам! — фыркнул ежиком.

Поцеловала в макушку и прижала к себе. Мы справимся.

А Олег все продолжал поздравлять:

— Нонна, пусть в наступившем году тебе удастся добиться желаемогои завершить с успехом свое образование.

— За сказанное! — а чего ему ответить?

Что диссертация готова, в Институте среди педсостава меня скорее любят, чем нет, и проблем с защитой не предвидится? Так, ему эта информация никуда не уперлась. Как, в принципе, и я.

Да и бог с ним.

Сразу после полуночи сидели с Киром под елкой, зарывшись в подарки. Открывали, смеялись, радовались.

А потом мой мальчик-зайчик вдруг спросил:

— Нуна, как тебе этот папин приятель?

Пришлось судорожно соображать, но так как не далее как полчаса назад шеф звонил, поздравлял и желал, то предположила, что про него:

— Он — мой начальник и вообще, ничего так, соображает, вопросы решает. Со своими закидонами, конечно, но вроде терпимо.

Кир закатил глаза. Подросток, что с него возьмешь?

— Терпимо? Такого нам не надо! — фыркнул и выразительно на меня посмотрел.

Поспешила внести ясность:

— Ну вот он возил меня в Институт, потом мы пообедали, и вроде он нормальный.

Вся вселенская родительская скорбь из-за тугодумных отпрысков отразилась Кирюшином на лице:

— Нонна! Как он тебе, как парень?

Обалдела.

Парень? Вячеслав Владимирович?

— Ну, Кирюша, какой же он парень? Он уже давно солидный, состоявшийся мужчина. Да и какая разница?

Ребенок перебрался поближе, закатился под бочок и пробубнил оттуда:

— Но он мужик, вокруг тебя вьется, а ты спрашиваешь: какая разница? Я у тебя про что интересуюсь: брать будем или на хер с пляжа?

Заржала.

Сначала.

Потом подумала, осмыслила и включилось воспитание:

— Кир, что за выражения?

— Это не я, это папа сказал, — и глаза такие честные-честные.

Красавчик.

— Ясно, но прошу тебя учесть, что выражение это не очень. Да и выглядишь ты с ним тоже такой себе: хамоватый, неотёсанный…

— Говорю же, папа сказал, — ребенок ушел в отказ, тут толку не будет.

Остается вздохнуть, обнять и угостить мандаринкой:

— Ох, Кирюшенька, твой чёрный юмор не доведёт нас до добра.

Потерся носом о мое плечо и хмыкнул:

— Нуна, не волнуйся, я слежу за базаром.