Книга Измена. Яд твоей "любви", страница 11 – Дора Шабанн

Так что темуКира я посчитала исчерпанной, а букет передвинула поближе к Тихомирову. Пусть, и правда, Ленке подарит. Она у нас звезда и королева, ей пойдет.

Макар так не считал и исправно таскался за мной следом с букетом наперевес, чем изрядно раздражал девчонок и бесил меня.

— Прекрати этот цирк. У меня совершенно нет времени на все эти бабские склоки. Я здесь учусь. Причем мне и надо, и интересно, и нравится. А теперь даже в уборную не сходить лишний раз — как бы не утопили в сортире. И все из-за тебя, с твоим дурацким букетом.

Тихомиров картинно возмутился. На всю аудиторию:

— Ничего он не дурацкий! Это хризантемы и гипсофилы. Очень миленько вышло. Мама моя собирала.

Да что ж такое.

Мама собирала.

С ума сошел, если не соврал:

— Капец! На второй день в Институт с букетом. Что она подумала?

— Она рада, что я нашел себе, наконец-то, приличную девушку. Наш декан ей уже про тебя все рассказал.

— Ты спятил! — фиг с ним, с деканом.

Совсем не в нем проблема может оказаться.

Он у нас мужик нормальный, хоть и своеобразный. Но меня помнит, потому что на первой лекции, которую он читал нашему потоку, я узнала его любимый фильм по цитатам.

А как его не узнать? Откуда еще могли быть: «В Нью-Йорке чёрные так и сыпятся с неба!», «Это тянет на девять баллов по моему личному дерьмометру!» и «Человек разумен. А толпа — это тупой, склонный к панике опасный зверь…»?

Моя матушка пересматривает «Людей в черном» регулярно, так что я с детства тоже могу их цитировать, да.

До сих пор.

Киру, кстати, больше всего первый фильм нравится.

— Я не твоя девушка, — вздохнув, уточнила, глядя на наш «московский сюрприз».

А то мало ли, не понял?

Его маму-модельера я совершенно точно не устрою, даже теоретически. Вот и не нужно плодить сложности. Тем более на пустом месте.

Макар оглядел меня внимательно, задумчиво покивал сам себе, а потом, доверительно склонившись ко мне, проинформировал:

— Ну, это ты пока так думаешь. Такое сокровище надо скорее хватать и к себе волочь. Я ж из столицы. Мы быстрые.

— Жуть. Значит так: я — своя собственная. Не твоя. Понимаешь?

— Не волнуйся, Нон. Девочкам это, говорят, вредно, — с этими словами он открыл передо мной дверь на улицу.

Пребывая в шоке от таких неожиданных заявлений и не успевая как-то обдуматьвходящую информацию, я не сразу замечаю, что меня встречают.

— Нон! Нон! Меня сегодня Дарья Григорьевна похвалила! Я лучше всех и быстрее посчитал кораблики и нарисовал самолет, — восторженно сияя глазами и вопя на всю улицу, от машины ко мне несся Кир.

— Все, мне пора. А ты за ночь смирись с мыслью, что я не твоя девушка, — я хлопнула Макара по груди букетом и пошла навстречу Кирюше.

А мне тут же полетело вслед:

— Милая, ты забыла свои цветы. Какая ты у меня рассеянная, лапушка!

И чертов букет вновь оказался в моих руках.

К негодованию Кира и хмурому молчаливому неодобрению Олега.

Нет, родственники ничего прямо не сказали, но вечером по-мужски поговорили за закрытыми дверями кухни, и Кир мне после этого официально объявил:

— Будем с папой тебя встречать. Раз уж он за мной все равно приезжает в школу.

Вот спасибо, не откажусь возвращаться с комфортом, в тепле и безопасности. Да еще и тратить на дорогу на час меньше.

Хоть на что-то дельное сгодился букет Тихомирова, да.