Книга Спаси меня, папа-доктор, страница 28 – Елена Верная

Я вглядывался в знакомое и в тот же момент незнакомое лицо девушки, что лежит на кровати в палате. Афанасьев стоит так, что не загораживает ее от меня. Глаза закрыты, мертвецкая бледность, такая, что видна каждая вена. Что-то явно изменилось. Но что? Не могу определить.

Из палаты выскочила одна из медсестер, и я успел ее остановить. Поймал за руку, и она замерла. Вопросительно смотрит.

— Что произошло? — внимательно вглядывался в лицо подчиненной. Я боялся уловить какую-то тень, которая могла бы сказать мне что-то плохое о лежащей в палате девушке. Что-то, что Афанасьев мог велеть ей не говорить мне. Да, я не исключал и такую вероятность. Я не параноик, но боялся, что злость на меня может отразиться на Лизе. Боялся, что он случайно или намеренно может совершить оплошность, которая приведет к непоправимым последствиям, но при этом скроет все от меня и подчистит любую документацию. В этом случае свидетелями этой самой оплошности станет только коллега, а если точнее — медсестра. Ведь это она всегда рядом с врачом. Врач может самонадеянно полагать, что медсестра может что-то не понять в силу отсутствия знаний. Еще в институте я понял, что зря некоторые врачи недооценивают опытную медсестру. Практикующая медсестра ничем не уступит врачу, потому что на ее стороне годы опыта. Так что девушка, которая стояла передо мной сейчас, запросто могла заметить врачебную ошибку Афанасьева,которую он, естественно, не отразит ни в одном отчете.

— Не знаю, — девушка смотрела немного испуганно. — Пациентка пришла в себя, но сразу же отключилась, — девушка отвела взгляд.

— Вы дежурили? — я прищурился и сканирую девушку взглядом.

— Да, я. Пришла санитарка, она убирала в палате, — девушка по-прежнему смотрела в сторону. — Потом пациентка вскрикнула: «Катя». И потеряла сознание.

— То есть до этого она была в сознании? — я напрягся. Что-то не то было во всем этом рассказе.

— Не знаю, — медсестра явно нервничала. — Я не обратила внимания.

— И чем же вы таким были заняты? — я зло смотрю на девушку.

— Ну не могу же я двадцать четыре на семь около пациентов дежурить, я же не робот! — собеседница вдруг пошла в оборону, словно я ее в чем-то подозреваю или обвиняю.

— Так вы были в палате или нет, когда Исаева пришла в себя? — я зло сжал челюсть.

— Была, — медсестра испуганно на меня посмотрела. — Можете у санитарки спросить. Мы как раз говорили с ней в этот момент, — оправдывается девушка.

— О чем? — смотрю в упор и вижу смущение медсестры. Отчего-то сразу становится понятно, о чем могли болтать две закадычные сплетницы. Хотя раньше за этой девушкой таких грешков замечено не было. А вот санитарка — любительница перемыть кости всем врачам. — Можете не отвечать, и так понятно.

— Евгений Александрович, я ничего такого не сказала! — оправдывается девушка.

— Что вы в нее вцепились? — из палаты вышел Афанасьев. — Ваша бывшая жена пришла в себя. Можно считать, дело сдвинулось с мертвой точки.

Я отпустил медсестру, которая моментально скрылась из поля моего зрения. Уверен, она теперь все дежурство от меня будет шарахаться и перемещаться по отделению мелкими перебежками.

— Как вы хорошо, Кирилл Витальевич, помните, что она моя бывшая жена. Главное, чтобы вы при этом не забыли, что она еще и ваша пациентка, — в груди клокочет от злости.