Книга Заложница дьявола, страница 88 – Аделина Жемчужева

— Я… я сама, — прохрипела я, пытаясь нащупать края мокрой ткани, но пальцы были слишком окоченевшими, чтобы что-то сделать.

Он, не дожидаясь моего согласия, взялся за платье.

— Прости, но времени нет.

Я едва успела возразить, как Эмир уже начал расстёгивать шнурки моего платья, один за другим. Его движения были быстрыми, не терпящими промедления.

— Я не хочу, чтобы ты меня раздевал, — выдохнула я, голос дрожал от обиды и злости.

— Сейчас не время для упрямства. Думай своей головой, Лилу. Я твой муж, и я имею полное право на твоё тело, — его слова обрушились на меня, как ледяной душ.

Я задохнулась от возмущения. Слёзы отчаяния и бессилия хлынули из глаз, едва позволяя мне видеть, что происходит.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, дрожа от холода и унижения.

Эмир поднял меня на ноги, несмотря на моё сопротивление. Я едва держалась, ноги не слушались, но он не отступал.

Он начал тянуть платье вниз, обнажая моё замёрзшее тело до нижнего белья. Я быстро прикрылась руками, стараясь спрятаться от его пристального взгляда. Но его глаза всё же скользнули по мне, остановившись на мгновение, как будто он боролся с самим собой.

Его лицо изменилось — от резкости и решимостине осталось и следа. Вместо этого я увидела что-то похожее на удивление и растерянность. Но он быстро овладел собой.

Эмир молча поднял мою шубу, аккуратно накинул её на меня.

— Лилу, перестань плакать. Ты ещё жива.

У меня не было сил спорить с ним. Хотелось только одного — поскорее вернуться домой.

Эмир помог мне дойти до кареты, придерживая за талию, словно я могла рухнуть в любую секунду. Он аккуратно усадил меня внутрь, укутывая шубой и своим плащом, как будто этого могло быть достаточно, чтобы вернуть мне тепло.

Затем он сел рядом, бросив на меня короткий взгляд. Его лицо оставалось напряжённым, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак, словно он злился не только на меня, но и на самого себя.

Когда карета тронулась с места, Эмир притянул меня к себе, обняв так крепко, что мне стало трудно дышать.

— Слабачка, — пробормотал он.

— Перестань… Мне плохо, — ответила я едва слышно, усталость накатывала волной.

Он ничего не сказал, просто подхватил меня за талию и усадил на свои колени. Возмущаться уже не оставалось сил, и я позволила ему согреть меня, как мог. Его руки скользнули мне по спине, укрытой шубой, а я, не сопротивляясь, прислонилась к его груди.

Тепло его тела медленно растапливало ледяной страх и холод, впивавшийся в кожу. Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь постепенно утихает.

Мои глаза оставались закрытыми, и я старалась сосредоточиться на ровном стуке его сердца, слышимом в тишине кареты.

Его пальцы осторожно подняли мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде было столько силы, уверенности и… чего-то, что я не могла определить. Его лицо было совсем близко, и мне казалось, что воздух между нами стал густым, тяжелым.

— Почему ты так сопротивляешься мне? — прошептал он, и его губы едва не касались моих. — Ты ведь знаешь, что это неизбежно.

— Потому что я ненавижу тебя, — прошептала я, но мой голос прозвучал слишком слабым, чтобы убедить даже саму себя.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и в следующее мгновение он наклонился ближе, его горячие губы коснулись моих. Я вздрогнула, но не отстранилась. Слишком слабая, слишком уставшая, я позволила ему делать то, что он хотел.