Книга Щенок, страница 93 – Крис Ножи

— Пустите!

— Да не ори ты, мы же просто интересуемся, — скалится Вадик сзади, свободная рука лезет к заднице, он сжимает ягодицу до боли, — может, тебе нравится, когда уебки о тебя ноги вытирают?

Гнев заполняет разум, но тело тонкое, обессиленное, и собственная беспомощность скручивает в груди узел, слезы встают в глотке комом, Настя задыхается в рыданиях. Парни мацают грубо, Леха лезет под рубашку, пальцы подбираются под край лифчика и сильно щиплют сосок.

— Я Антону расскажу, — всхлипывает она, — он вас, выблядков, на бутылку посадит.

Хватка ослабевает, и Настя извивается, как змея, бросается вперед и кусает Леху за нос, стискивает челюсти, пока во рту не становится солоно; Леха кричит, спрятав лицо в ладонях, Вадик ошарашенно выдает «Сука бешеная», и Настя пинается, вырываясь совсем, бежит без оглядки, хотя ее точно никто не бросится догонять. Доказывать больше нечего — и так ясно: Настя больше никто. Она вываливается на крыльцо, падает, разбивая коленями лед и раздирая джинсы, встает, и крошево впивается в пальцы. Не замечая холода, бежит в сторону дома, на ходу набирая Антона.

Гудки протяжные и тоскливые — обрываются короткими. Сбросил.

— Возьми трубку, возьми трубку, умоляю, — шепчет Настя в динамик, трясущейся рукой вытирая сопли и слезы со щек. Воздух свистит, вырываясь из груди, дерет горло. — Дядя, пожалуйста…

Наконец, останавливается, покачиваясь, опуская руки — из динамика доносится механический женский голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Сглотнув слезы, Настя бредет по улице — не до уроков сегодня точно.

Плечи опущены, взгляд погас — Настя не помнит, как добралась домой. Джинсы измараны в крови, красные ссадины на колене жжет, капюшон оторван с мясом (наверное, разодрала в раздевалке, когда пыталась вырваться из лап парней), тоналку чертят дорожки туши. Она тянет тугую дверь подъезда, тяжело поднимает ноги, валится плечом на стену. Даня ведь наверняка знает, чтопо его душу таскают на допросы учителей, наверняка для него самого лежит повестка; значит, она добилась своего, правда? Он должен стоять у двери с ножом, протянуть ладонь, приглашая в рай; только у двери стоит овощной ларь, к ларю подставили велосипед — и никого здесь нет. Нет, он видел СМС с угрозой, он понимает, что Настя — такая же сумасшедшая, как и он, только почему же тогда

Даня не перезвонил?

В носу щиплет, и Настя сжимает зубы, цедит воздух сквозь стиснутые челюсти. Может, оставил записку? Настя замирает у почтовых ящиков, пальцы лениво перебирают глянцевые рекламки и цветастую «раздатку», ищут тетрадный листок, конверт, обрывок фантика, хоть что-то: подпись «Сука», «Стукачка», «Тварь» — хоть какое-то доказательство чувств, даже ненависти, брезгливого презрения, плевка в лицо; пальцы нащупывают сверток, сердце подпрыгивает до горла, но на обрывке — буквы «Чудо-мазь от артрита. Скидка пенсионерам». Просто мусор. За дверью соседней квартиры бубнит телевизор, пахнет котлетами и жареной картошкой (они другого-то не едят, что ли!), мир как будто и продолжает жить.

Ключ поворачивается с громким скрежетом, и Настя — дома. Родители, слава богу, на работе, не заметят прогулов дочери; вообще, дай бог, ничего не заметят. Она вешает пуховик, стягивает угги, наступив на пятку, встает перед настенным зеркалом, поправляет волосы, шмыгает сопливым носом, глотает слезы. Берет расческу с комода, быстренько ведет по волосам. Звенят ключи, брошенные рядом с расческой, покачнулся, едва не упав, флакон лака для волос «Тафт». Заходит на кухню, где на стекле еще держатся после Нового года серебристые снежинки. Кастрюля на несколько литров — в плите, Настя крутит вентиль крана, и лед воды обжигает пальцы. Она сидит на табуретке, разглядывая фотографии на холодильнике. Вот зеленоглазый усатый мужчина положил Настеньке на плечи руки и улыбается, вот Наська сжимает розовые гладиолусы — это ее первый День знаний. Тогда она думала, что нужно всего разок прийти на линейку и школа закончится, поэтому папе пришлось будить ее одиннадцать лет кряду поцелуем в щеку. Папа у нее молодец, даже на родительские собрания иногда вместо мамы ходит, и каждое первое сентября за руку водил в школу. Он вообще ничего, хозяйственный, помогает маме с готовкой — в основном разделывает курицу, отделяетмякоть от кости. У него и нож для этих целей: Настя выдвигает шкафчик, в пальцы ложится рукоять, обмотанная шнурком.