Онлайн книга «Щенок»
|
— Ты рот закрой свой… — Настя отступает на шаг, и внутри крепость рушится до руин, камни с грохотом рухнули на фундамент, пуская трещины. Не трогайте Даню. Не разлучайте с Даней. Какой убойный отдел? Это прикол? Если переписка, то при чем тут Елена Евгеньевна, она же только про отношения Дани и Кости дать показания может? Костя ей ничего не успел раскрыть! Настя переводит глаза на Юлю: — Какая переписка… Тебе кто сказал? — Лехин батя видел, — снова врывается Даша, не понимая, что Насте плевать на щенков, Костю, других людей и она спрашивает не о том. — Так классухе в ментовке сказали. Да не работал Лехин батя сторожем там, не было егоникогда! Это менты давят, пытаясь нужную характеристику на Даню добыть, но Даня хороший, Даня лучший! Настя хватает сумку, надо звонить Антону, надо признаться, что соврала, пальцы нашаривают тюбик блеска, пачку «Стиморола», табачные крошки, конфетку «Барбарис» в липком фантике. Блять. Настя с рычанием выворачивает тканевое нутро, трясет над раковиной: тетрадка, тушь, блять, блять, блять! Настя срывается с места, бросив сумку на грязный пол, подошва уггов скрипит на поворотах, кровь ревет в висках, сердце выпрыгнуло из глотки в рот и стучит под языком. Надо звонить Антону. Сейчас — сказать, наврала из ревности, он себе нашел грымзу, вот и придумала назло, он же слышал? Она рыдала, разве она в таком состоянии могла что-то дельное сказать? Дядя поймет, он мент, они там привыкли к истеричкам, которые подают заявления и забирают, и она тоже слова заберет, только Даню, блять, не трогайте, отмените ад. Звук звонка доносится как сквозь вату, и Настю подхватывает потоком, она прорывается через барьер из школьников и рюкзаков. Наконец, раздевалка, уже почти пустая, Настя ныряет в лабиринт тесных рядов с куртками. Находит черный пуховик, сует руку в карман, пальцы касаются корпуса «Моторолы». Облегчение накатывает волной: сейчас позвонит Антону, сейчас скажет, что все окей; ну что там Елена Евгеньевна наплела? Все показания — что Даня хороший, Даня лучший, гимназист, мать его, олимпиадник, что пятерки по всем предметам, что взял сложнейшую физику на ЕГЭ. Едва успевает сжать раскладушку, как сзади раздается смешок. Неприятный такой, противный. Путь к выходу перекрыт. В узком проходе стоят Леха и Вадик — последний вообще шкет еще, из 10 «Б», оба прыщавые, спермотоксикозники малолетние. — Куда торопимся, Настюх? — ухмыляется Вадик, глазки сально скользят по фигуре, Леха делает шаг вперед. Настя накидывает пуховик, пытается протиснуться между ними. — Свалите. — Не кипишуй. Руки на талии и груди — четыре ладони сжимают тело, куртки валятся с крючков, падают в ноги, и Настя ударяется затылком о деревянную плашку с вешалками, Вадик заламывает руки, Леха наваливается весом, вклинивается между ног, кладет ладонь на промежность и неумело давит — так, что больно. — Че, Настен, с психом трахалась? — шепот слюнявит мочку, и Леха кусает щеку, — он тебя как сучкубрал, по-собачьи? Настя бьет плечом, но Вадик втирается сзади пахом. — Ты, сука, еще тронь, — огрызается она, глядя Лехе в пьяные от вседозволенности глаза, — Дани не боишься… — Даня твой поди уже сокамерников шугает, — бросает парень, и у Насти слезы выступают на глаза, она упрямо поджимает губы и вдруг вопит истошно: |