Книга Щенок, страница 61 – Крис Ножи

В темных глазах искрится тот самый вопрос — засадил? дала? — Даня пожимает плечами вместо ответа.

— Да так. Нормально посидели.

Точно. Настя. Она же здесь, в школе, никуда не делась, маленькая дрянь. Он уже в счастье своем и забыл, что в этой мозаике есть уродливый пазл, который ни в один паз не входит.

— Тихушник, а, — Леха выдыхает дым через нос, толкает локтем Вадика, и тот гыгыкает. — Слышь, ты матешу сделал? Дашь списать?

Даня ставит рюкзак на поднятое колено, молния жужжит, и он тянет смятую тонкую тетрадь в клеточку с зеленой обложкой. Можно общую завести, на 48 листов, но сейчас все так дорого стало — особенно розовые букеты и мюсли с шоколадом и фундуком. В гардеробной Даня снимает шарф Даны, убирает в рукав куртки, вдохнув напоследок, поправляет свитер, пластырь на носу. Настя подходит сзади: сначала в ноздри бьет запах табака и розовой, химозной клубники, затем — мятного «Стиморола». Девчонка виснет на его локте, и Даня краем глаза замечает Юлю и Дашку, которые крутятся перед зеркалом — или делают вид, что крутятся.

— Привет, — шепчет Настя, и к горлу поднимается брезгливость — такая густая, что ее хочется сплюнуть на пол, как мокроту, и Даня закашливается. Химия после уборки все еще першит в глотке.

— Не на людях же, Насть, — он жестко освобождает руку и вешает куртку, снимает номерок.

— Дань, ты чего? — она закусывает нижнюю губу, так плотно замазанную тональным кремом, что та почти сливается с кожей. У Юли, что ли, научилась? Только сейчас Даня замечает, как та постаралась вырядиться: и эти джинсы в облипочку (аж стразы на бедрах искрят), и кофточка по талии с треугольным вырезом, и сапоги — снова осенние, на каблучке. Все такое простое, но точно идущее по изгибам — Настя всем видом просит: «Трахни меня прямо здесь», и Даня, усмехнувшись, качает головой.

У зеркала становится тихо.

Юля, упакованная в плюшевый спортивный костюм, подносит к губам кисточку блеска для губ, да так и замирает розовым пятном, Даша перестает рыться в сумке, поднимает густо подведенные черным карандашом веки, переглядывается с Юлей и тут же отводит глаза. Юля подкрашивает губы, Даша достает расческу и притворяется, что очень занята начесом челки.

— Иди в класс, — командует Даня, — мне позвонить надо.

Настя зло поджимает губы, но бредет к девчонкам, виляя жопой. Конечно, это лишь намек на новые требования маленькой шантажистки. Теперь и в школе, и дома — держаться за руки и обниматься, показывая всем, кто тут с кем спит. Подхватив сумочки, троица направляется к выходу — курить пошли. Курить и, сжимая тонкую папироску с розовым фильтром, обсасывать случившееся. И на что Настя рассчитывала? Думала, теперь встречаться начнем, любовь-морковь, как в этих демотиваторах, которым она в «Одноклассниках» классы ставит? Вспомнив бешеные глаза, безумный шепот, Даня морщится. Точно чокнутая. Помешанная. Он закидывает рюкзак на плечо и поднимается на второй этаж, к столовым, чтобы спрятаться в уголке. Он не врал — ему действительно нужно позвонить.

Забившись в угол, Даня находит в журнале звонков 3 — это отдаленно напоминает ему сердечко, вроде такое себе ставят в ники девчонки в классе. Ему это кажется миленьким, но стыдным, поэтому он прикрывает экран ладошкой, хотя никто не увидит точно. Прижимает «Сименс» к уху плечом, ставит рюкзак на подоконник и перехватывает сотик рукой. Длинные гудки раздражают слух, наконец, они обрываются.