Книга Гидра, страница 133 – Максим Кабир

– Такси вызывали?

– Грузимся, мужики.

Через пять минут ящики были в кузове. Сезонник с распоротой щекой и Вася проверяли трофейные автоматы. Заяц бросил быстрый взгляд на трупы солдат. Изо рта мертвой марионетки, как черная сопля, свисала пиявка. К чему они, интересно, присасываются? К душе?

– Берем Бастилию, – распорядился Вася. Церцвадзе и еще один лэповец забрались в кабину, остальные набились в кузов, присели среди ящиков. Вася подбадривающе подмигнул Зайцу. Машина тронулась. В какой-то момент они увидели поверх борта сдвоенные, бьющие в небо лучи прожекторов.

– Котлован, – прошептал Заяц. – Может, Галя там?

– Проверим, – обнадежил Вася.

Платон высунулся в заднее оконце кабины.

– По курсу завод, два фашиста у входа. Пока не шухерятся.

– Боком подъезжайте, – сказал Вася. – Поравняемся – дай сигнал.

Время превратилось в вязкую субстанцию, обтекающую пассажиров. Заяц внимал ударам сердца. Потом грузовик встал.

– Ну что, чисто? – раздался незнакомый голос. Свет в кабине был потушен, и юеры приняли партизан за своих. Церцвадзе посигналил. Время сорвалось с поводка.

Заяц вскинулся и закричал. Марионетки отпрянули. Выстрелы огласили ночь. Маузер плюнул свинцом в мечущегося врага. Попал! Но пиявка еще не выползла из марионетки. Пули застучали о борт грузовика. Вася дал очередь из автомата. Что-то просвистело у самого уха Зайца, обдало жаром его мочку и продырявило череп стоящего рядом лэповца. Мужчина выронил автомат и осел.

– Слева! – крикнул Церцвадзе.

Подмога, пара вохровцев, палила из-за угла. Заяц выстрелил в их сторону и не успел пригнуться. Крошечное отверстие образовалось в свитере в районе солнечного сплетения Зайца. Опаленные шерстяные нитки дымились. Удар швырнул мальчика на ящики. Он извивался, пытаясь вдохнуть воздух. Боль растекалась по грудной клетке. Нечто подобное, но не такой сокрушительной силы, он испытал в шесть лет, когда дернул за хвост бабушкину Буренку и получил копытом под дых.

«Но это не копыто. Это пуля. Она во мне или прошла насквозь? Мне разорвало легкое?»

Над кузовом свистел свинец. Заяц сделал маленький глоток кислорода. Осторожно коснулся раны. Палец уткнулся во что-то горячее. Боль казалась следствием сильного удара, а не огнестрельного ранения, впрочем, что Заяц знал про огнестрельные ранения? Он был спецом в ранах, нанесенных когтями монстров.

Заяц скосил глаза, потянул себя за ворот и вытащил из-за пазухи медальон – подарок бабушки Айты. Пластина прогнулась, в ее центре лежала пуля со сплюснутой вершиной. Заяц, не веря глазам, ощупал расцветающий синяк.

Капли крови оросили его волосы. Молодой лэповец медленно сполз по борту. В синих глазах читалось изумление. За столько дней в аду Заяц так и не привык к человеческой смерти.

– Братик! – завопил другой лэповец – точная копия убитого. Забыв про опасность, он бросился к близнецу.

– Куда? – успел крикнуть Вася.

Плечи лэповца дернулись, в шее и в груди разверзлись черные дыры, и парень упал на брата.

– Мрази! – зарычал Вася.

– Перезаряжаются! – крикнул Церцвадзе. – Бейте, мужики!

Заяц, Вася, Корсар подхватились и открыли огонь. Высунувшийся из-за угла автоматчик получил в лоб пулю. Марионетки у заводских ворот были нейтрализованы: один уткнулся лицом в землю, второй пытался отползти, но тоже исторг пиявку, когда Заяц, забывший про боль, навел на него ствол и без жалости спустил курок.