Онлайн книга «Гидра»
|
Глеб попробовал на вкус новость о том, что его пощадят, – и тут же скривился от острого презрения к себе. Бондарь, Филька, Муса отдали жизни, чтобы вызволить Галю и помешать злу возродиться… Возможно, Вася, Заяц и остальные тоже мертвы. А ты, жалкий трус, лелеешь свою шкуру? «Ты не трус, – сказал тихонько Мишка. – Я знаю, что ты не трус, Глеб». «Ты ошибаешься, друг». Машина проползла по поселку. В свете фонарей он напоминал театральную сцену, подготовленную к спектаклю. Представление начнется с минуты на минуту. «В полночь, – подумал Глеб, глядя на наручные часы. – Любимое время ведьм». Стрелки выделили четвертинку циферблата, верхнюю слева. Остались позади бараки и заводской корпус. «Москвич» поехал по пологому береговому склону. На фоне утесов вырисовывались, увеличивались наблюдательные вышки. Колеса раскидали грязь, которой поросла пристань, и машина встала у входа в концлагерь имени бригадира Золотарева. – Идем, – сказала Стешка. – Познакомлю вас. Ему помогли выбраться из салона. Ствол ткнул в спину, поторапливая. Учтиво отворились воротца. Жилы колючей проволоки обвисли на покренившихся балках. Перед Глебом раскинулся плод нечестивых деяний. Люди хотели возвести плотину и изгнать с окраин Родины тьму, но вместо этого они вырыли братскую могилу, уродливую колыбель для Старых Богов. Чудовищный котлован, политый потом и кровью. Эстакады, вышки, земляной вал, как проявившееся на рентгеновском снимке черное ребро Ахерона. Лучи света пронзали ночь, тычась в осклизлые склоны ямы, скрещиваясь на деревянных мостках высоко над головой. В темном озерце замерло суденышко, похожее издали на швейцарский нож, у которого вместо штопора и пассатижей были землечерпалка и еще какой-то железный кулак вроде стенобитного орудия. На берегу валялся огромный кусок белой ткани. Процессия спускалась на дно котлована. Стешка, Глеб и толстяк-юер. Двое конвоиров остались у ворот. Косясь по сторонам, Глеб заметил всего горстку автоматчиков в тени эстакады. Значит, большую часть своей армии Золотарев послал на поиски лазутчиков. То ли у него было ограниченное количество пиявок, то ли он уверовал в рабскую покорность людишек. Не рассчитывал на сопротивление, не имел достаточно марионеток… Оскальзываясь, чавкая глиной, Глеб твердо вознамерился драться до последнего. Как папа. Не будет ни парохода, ни Москвы, ни статьи, ни медленного погружения в пучины алкоголизма, пустых попыток водкой глушить стыд. Он погибнет здесь, но он погибнет, сражаясь. Глеб поднял взгляд к платформе вверху. На краю, как носовые скульптуры корабля, стояли двое. Человек в черном и человек в белом. Это Золотарев? А с ним… – Галя! – закричал Глеб. Что-то капнуло в глаз, потекло по щеке. – Галя, я здесь! Услышала ли она его? Она ли это вообще? Ствол пихнул меж лопаток. Тяжелые капли забарабанили по настилам, круги пошли по воде. Дождь пролился на котлован. В этот момент Глеб понял: то, к чему ведет его Стешка, – не кусок ткани. Это лицо. Исполинское лицо в земле. Глава 37 Заяц вернулся в ад. Укрытые темнотой бараки притворялись скелетами доисторических рептилий. В проходах между вагончиками притаилась смерть. Заяц вжался в стену лагерной столовой и слушал, как сердце подражает пулеметной очереди. Он не различал фигуры соратников, притаившихся рядом. Не знал, лэповец это чавкнул грязью или прочесывающая территорию марионетка. |