Онлайн книга «Гидра»
|
Слезы, длинные речи – этому настанет срок. Может быть, настанет. Глеб сунул за пояс топор, с автоматом в руках заглянул в тупиковое помещение без окон. Пришлось подсветить фонариком. Щелк-щелк. И в промежутке – руины радиостанции, раскиданные по комнате. Связи с материком сегодня не ждите. Значит, все было зря. Не сделай они этот крюк к тресту, Муса был бы жив. Глеб попятился, размазывая подошвами чужую кровь. Он вспомнил себя, сидящего в московской столовой напротив редакции. Нагоняй от Мирослава Гавриловича – вот что беспокоило того Глеба. Сказали бы ему, что вскоре он будет целоваться с Галиной Печорской, нюхать вонь из пасти шоггота и расстреливать вохровца… Что на его глазах погибнет полтора десятка людей… Что он почти станет храбрым… почти… Лучи света пронзили помещение, и Глеб заметался из угла в угол, как попавший в западню зверь. – Выходи! – крикнули снаружи. – И не отчебучь чего! Голос был женский. «Что мне делать, Миш?» Друг детства промолчал. – Мы тебя не убьем! – Наглая ложь! Глеб осторожно выглянул в коридор. На улице зажглись фонари. – Давай, журналист, ноженьками. Забаррикадироваться в рубке? Стрелять, пока не останется один патрон, и покончить с собой? Но как это спасет Галю? – Я выхожу! – крикнул Глеб. – Оружие там оставь. Глеб бросил на пол автомат и топор. Сказал себе, что в любой момент могут прийти на помощь товарищи, нужно лишь потянуть время. И вышел из треста. На улице его поджидали «москвич» и трое солдат с винтовками и пистолетами. На багажник автомобиля уселась широким задом дородная баба – Стешка, про которую Заяц сказал, что она – не юер, что она главная в поселке, как и Золотарев. На Стешке был причудливый наряд, вызывающий ассоциации с шаманами северных племен. Мешковатый кафтан, обшитый по подолу и вороту бахромой из кожаных ремешков, с закрепленными на груди и вдоль рукавов осколками костей. Глеб не сомневался: кости эти – человеческие. – Сколько вас здесь шляется? – спросила Стешка. – Двое. Мой товарищ погиб. – Ты хотел сказать – четверо. – Стешка указала куда-то вбок, кости издали сухой перестук. Глеб оглянулся и застонал. В желтом шаре света кишели мошки. На фонаре висели двое. Ремни впились в длинные шеи, лица посинели. Бондарь. Филька. Ребята, посланные прочесывать противоположный конец поселка. Глеб отвернулся от висельников. – Нас было четверо, – подтвердил он таким голосом, словно мертвый юер продолжал его душить. – Я думаю, вас больше, – спокойно сказала Стешка. – Но мы это быстро исправим. – Где-то вдали затрещали выстрелы. – Или уже исправили, – пожала плечами Стешка. – Но тебе повезло, журналист. – Да? – На все воля матушки. Это она распорядилась, чтобы в Яму приехали строители, чтобы здесь оказалась полукровка. И ты – часть ее замысла. Я поняла это только сейчас. Ты напишешь о том, как матушка освободилась. – Я… что? – Глеб не поверил собственным ушам. – Завтра ты поплывешь в Якутск. Живой и невредимый… или просто живой. Мы прострелим твои колени, если станешь чудить. Ты вернешься в город Москву и напишешь обо всем, что видел сегодня ночью. О, ты захочешь об этом написать. Стешка встала с багажника, кряхтя. Юеры подошли и, жестикулируя стволами, вынудили Глеба залезть в автомобиль. Толстый конвоир сел за руль, возле Стешки, двое других заняли места справа и слева от Глеба. Машина тронулась. |