Онлайн книга «Гидра»
|
– Будешь подранков охранять, оставим тебе ружье. – Эх, – надулся Петя. – Ну кто вас так падать просил, мужики? Раненые оправдывались. – Вооружаемся, – сказал Вася, – и по коням. – Взрывчатка, – полушепотом проговорил Заяц. – Что? – повернулся к нему Глеб. – На складе возле завода хранится динамит. Вася услышал мальчика, подошел, стирая с усов тушенку. – Много? – спросил он. – Ее почти не использовали, так что – до черта. – Глаза Зайца заблестели алчно. – Хватит, чтобы взорвать сраный котлован. Глава 34 – Не делай этого, – сказали Гале морские обитатели, когда она начала мерцать, то исчезая, то появляясь вновь в теплых бирюзовых водах. – Мы так здорово играли с тобой, не мерцай, не просыпайся, там очень плохо. – Прекрасные лица морских обитателей исказило страдание. – Но я не могу, – воскликнула Галя. – С вами так интересно, но у меня уже болят руки! – Это потому, что железо передавило плоть. Не просыпайся, глупая. О нет! Галя растаяла, словно была статуей из песка, и течение растащило песчинки и собрало ее снова по частям в каком-то холодном, неприветливом мире. Галя открыла глаза. Голова была запрокинута, она спала стоя. Руки, поднятые вверх, двоились – получалось целых четыре руки, окольцованных четырьмя браслетами. Галя крепко зажмурилась и опять посмотрела вверх. Количество рук уменьшилось до нормы. Но разве нормально, что они закованы? Крюк удерживал цепочку, протянутую меж браслетами, и Галю в вертикальном положении. По потолочным балкам ползали костянки и мухоловки. Пауки плели сети в углу. Светила облепленная мошкарой лампочка. «Я уже была здесь… Это – поселковая баня». Воспоминания пришли вместе с болью. Болели пережатые кандалами запястья. Под весом тела металл впился в кожу. Кисти онемели, их словно пчелы жалили. Пальцы ног едва доставали до грубо струганных досок. Сквозняк обдувал интимные места. «Я голая». Страх заполнил разум, испепеляя образы дружелюбных обитателей моря из сна. …Они пытались добраться до Рубежки. Лесовоз атаковали. Заглох мотоцикл. На болотах Галя спаслась от шоггота, но попала в другую ловушку. Химический запах… Золотарев… И это осознание, пугающее сильнее любых чудовищ: «Я голая». «Почему я голая и мокрая?» Галя напрягла шейные мышцы и посмотрела вниз, между грудей, по которым стекала мыльная пена. Под ней, как собака, сидела на корточках Стешка. Галя завизжала и пнула отвратительную бабу коленом. Удар пришелся в скулу. Хоть и пустяковый, он застал вражину врасплох. – Чего пихаешься, кобыла? – Стешка отодвинулась на безопасное расстояние и приложила губку к щеке. – Отпустите меня немедленно! Галя задергалась, надеясь выкорчевать крюк, но лишь глубже вонзила браслеты в онемевшие руки. Пришлось прекратить тщетные попытки и вытянуть ступни в поисках опоры. – Все? – осведомилась Стешка. – Могу продолжить? Еще раз пихнешь – укушу. Галя сглотнула. Зубы у Стешки были лошадиные. – Глянь на себя, – презрительно промолвила Стешка. Окунула губку в ведро и провела ею по Галиному бедру. «Она меня моет!» – Галя сморщилась. – Ни шрамов, ни растяжек, ни натоптышей… Пятки как у ребенка… Ты их в молоке паришь? Ты как вообще ходишь? Порхаешь на крылышках? – Стешка неодобрительно закряхтела. – Мужикам такая, как ты, не нужна. Скажи спасибо, что тебя матушка приметила, а то б бобылихой была. Мужики таких шпилят – и в мусор. Один черт постареешь. Мужикам жрать надо, чтоб в избе был порядок… Что ты им на обед дашь, пятки свои? |