Книга Гидра, страница 123 – Максим Кабир

Галя сделала шаг к сенцам.

– В чем мать родила к Золотареву пойдешь?

– Краем глаза!! – Бригадир таранил дверь.

– На. – Стешка сняла с гвоздя белую рубаху из грубой холстины. Галя надела ее через голову на голое тело – подол рубахи прикрывал колени, даруя обманчивое чувство защиты.

– Такой войдешь в матушкин рай, – подытожила Стешка и ушла в сенцы. Галя огляделась, высматривая что-нибудь, годящееся для самообороны. Мыло? Губка? Кусок пеньковой веревки? Повеситься по-быстрому на крюке и оставить Гидру с носом? Ищи-свищи другую полукровку в Яме!

Скрипнув, открылась дверь. Затопало в сенцах. Вешаться некогда. Галя схватила ведро.

– Так неинтересно, – закапризничал Золотарев. Он тоже принарядился: черные шаровары, заправленные за голенища кавалеристских сапог, черная гимнастерка с воротником-стойкой, ремешок через грудь, на поясе – кобура.

Тяжелый кожаный плащ делал его похожим то ли на чекиста, то ли на Дракулу. Старшеклассницей Галя читала дореволюционное издание викторианского романа, и ее будоражила иллюстрация с графом-вампиром, вонзающим клыки в шею бедной Мины. Вурдалаки они все, вот кто!

– Не подходи!

– А чего она без наручников? Оцарапает, стервоза. У нее ж в жопе юла.

– Никакого железа! – Стешка подобрала веревку. – Руки давай.

– А то что? – вскинулась Галя. – Застрелите меня и не разбудите свою мамашку?

– Поверь, – усмехнулась сектантка, – этот кобель знает много способов, как тебя укротить, не убив.

– Готов их все продемонстрировать! – Золотарев почесал в паху.

Галя поникла и выронила ведро. Стешка ловко связала ее запястья спереди. Золотарев упал на четвереньки и постарался заглянуть под подол сорочки. Галя уклонилась. Стешка пнула Золотарева калошей. В дверном проеме возник Ярцев. В штанах с подтяжками и в накрахмаленной сорочке приспешник Золотарева напоминал гиммлеровского функционера. Пятно крови, проступившее на рукаве, – словно красный круг нарукавной повязки.

– Товарищ будущий генералиссимус!

– Вещай, – разрешил Золотарев снисходительно.

Начальник конторы выпрямился и пролаял в потолок:

– На повестке дня стоят вопросы: о положении на участке! Докладчик – товарищ Ярцев. Об агитационной работе среди строителей! Докладчик – товарищ Ярцев. О ликвидации строителей! Докладчик – товарищ Золотарев! О лэповцах! Докладчик – товарищ Золотарев! О жертвоприношении богине! Докладчик…

– Голова от тебя болит, – отмахнулся Золотарев. Галя пробовала узлы на прочность, Стешка хлопнула ее по руке. – Со строителями и лэповцами разберется матушка. Жертвоприношение состоится в полночь. – Золотарев посмотрел на часы, затем медово улыбнулся Гале. – Через час, душенька, через час.

У Васи Слюсарева была тайна, и, на самом деле, не одна. Чего у него не было, так это родственников: деда-кавалериста, видевшего в бинокль Сталина, зятя-археолога, копавшего городище манси. Он не выдумал эти истории, но, услышав от знакомцев в скитаниях по Сибири, приписал вымышленной родне. Дед Васи служил в Белой гвардии, участвовал в обороне Крыма под руководством генерал-лейтенанта Слащева и после поражения бежал с семьей через Ригу в Остраву, где до конца дней работал инженером. Впервые в Советском Союзе Вася побывал летом сорок пятого, привезенный красноармейцами, освобождавшими Терезин.