Онлайн книга «Еретики»
|
— Разве? — невинно спросил Мессер. — Но Старые Боги очистили бы репутацию герра Соколова. Пускай лишь в ваших глазах. — Вы что-то слышали о рожке? — Шольц проигнорировал замечание мерзкого старика. — В моей лавке его нет, — уклончиво ответил Мессер. — Но вы видели его? — напирал Шольц. — Держали в руках? — Возможно… — Любая сумма. У меня есть деньги. — Охотно верю. Даже верю, что вы способны пытать меня ради информации. — Мессер ухмыльнулся. — Крысами, как досточтимый Съетти цыганскую девочку. — Тонкие губы, сложившись в кольцо, издали чмокающий звук. — Не говорите ерунды! — Шольц опустил руку и разжал кулак. Ногти оставили на ладони розовые лунки. Зазвенел колокольчик: объявил о новом посетителе. — С вами свяжутся, — сказал Мессер. — Хорошего дня. * * * Когда вахмистр попросил рассказать о случившемся, Игорек Соколов поведал о страшных дядях. Они вылетели из угла под потолком. Да, да, из угла. У них были собачки. И лошади тоже. У них были вот такие ножи, и они разрезали маму на кусочки, и кушали ее, и кормили лошадок и собачек. Честное-пречестное, дядя милиционер. А папа, папа заслонил меня собой. Он дал мне трубу и попросил крепко ее сжимать. Я сжал, и плохие дяди ничего мне не сделали, а папа крикнул: «Прощай». «Он сейчас там, — сказал мальчик. — Какой вы глупый, а еще с погонами! Говорю вам: там!» «Там…» — Шольц отвернулся от окна, от ночного неба и дивно сгруппированных звезд, похожих на пылающие глаза хищников, пробирающихся к добыче из первобытной тьмы; он задернул шторы, эту иллюзорную преграду между человеком и его извечным врагом — небом. Стены кельнской квартиры были увешаны предметами коллекции. Опаленные огнем страницы, исписанные выцветшими чернилами, — дневник Августа Фалька. Изданный ограниченным тиражом трактат его же авторства. Прижизненное нотное издание “Franciscus Assisiensis”. В приюте у Шольца несколько раз заводились вши, ему зачем-то мыли голову керосином и сразу обривали налысо. Шольц почесал за ухом и взял в руки увесистый кругляш — пластинку с пьесой. Полку над проигрывателем занимали тома, в которых предок Шольца упоминался, от пышно орнаментированной брошюры “Mandrialis” безносого Сольвезиуса до книг Соколова. Отдельный уголок гостиной посвящался Дикой охоте и содержал эстампы, изображающие озверелых воинов, несущихся по небу, миниатюры с левитирующими псами, рисунки из Англии, Исландии, Норвегии, Каталонии, Словении, Дании и, конечно, Германии. Предводительствовали потусторонними охотниками Один и Хульдра, Геката и капитан Дрейк, король Артур и Сатана. Фантазия художников — как и фантазия народа — не знала границ. Шольц поставил пластинку на проигрыватель, опустил иглу и плеснул в бокал вина. Он работал в компании, производящей строительное оборудование: жужжащие, громыхающие, гудящие антиподы музыкальных инструментов. Коллеги считали его чудаком. С первой и единственной женой Шольц развелся, промучившись в браке полтора года, детей не имел. Вещи заботили его, только если на них лежала тень Августа Фалька. Шольц положил перед собой песенник из города Альбрехта Дюрера и запустил проигрыватель. Пластинка зашуршала, ангельские голоса влились в комнату. Они переплетались, сперва робкие, как шаги по некрепкому припаю, постепенно набирающие силу и высоту. |