Книга Еретики, страница 135 – Максим Кабир

Челюсть куклы поднималась и опускалась.

«Это какая-то ошибка… — Ян прижал ладони к вискам. Голова раскалывалась. Слова чревовещателя вынимали из Яна кишки, накручивали жилы на раскаленные гвозди. — Я пришел сюда узреть Господа…»

— Зденка подавилась кровью и обломками зубов. Он поднимал и опускал кирпич, пока не разворотил ее челюсть, пока не расплющил череп. Вытер попавшие на лицо капли и сунул в карман пистолет.

«Пистолет! Остановить это безобразие!» — Ян вынул оружие дрожащей рукой.

— Хватит!

— «воскликнул Ян, вставая».

— Покажись!

— «Он толкнул лампочку, и она замоталась на проводе…»

Мячик света прыгнул к сцене и срикошетил от вентролога. Мгновения хватило, чтобы разглядеть выгнившее до костей лицо мертвеца, длинные зубы, почерневший хрящ носа, слепые глаза. Кровь, когда-то вытекшая из простреленного виска, запачкала военную форму и погон старшины.

Ян сделал неуверенный шаг. Свет снова кинулся вперед, чтобы показать зрителю мясистое щупальце, выходящее из-за кулис и заканчивающееся в затылке чревовещателя.

— Господь, это ты?

— «спросил Ян».

— Я хочу увидеть тебя.

Кукла повернула деревянную голову и посмотрела вглубь сцены.

— И кулисы раздвинулись. И Ян увидел Господа.

Яростный желтый свет хлынул, затопив комнату. В этом пламени извивался чудовищный гельминт, Старый Бог проходных дворов и кривых пространств.

— Гатоноа! — закричал мертвец, не размыкая зубов. — Иди и неси весть о Гатоноа-а-а-а-а!

Свет померк, лампочка лопнула, осыпав седые волосы Яна осколками. Мрак поглотил сцену, бога, куклу и чревовещателя. Ян вышел из прачечной, поднялся по лестнице и медленно загашал по коридору.

Трое людей в поясах верности и масках позора стояли в нише, изучая тело Зденки, — словно криминалисты на месте преступления. Ян прошел мимо. Последняя здравая мысль, посетившая его, касалась предохранителя. Он повернул металлический флажок и вошел в кабак. Посетители звенели бокалами. Перухта рассказывал анекдот. Прервался и посмотрел удивленно на седого как лунь человека с пистолетом.

Последнюю пулю Ян выпустил себе в рот. Милосердный Бог принял его подношение.

1990

— Отойдите! Расступитесь, черт бы вас побрал!

Майор Лукаш распихал одеревеневших сотрудников и влетел в квартиру, служившую штабом StB на протяжении семнадцати лет.

— Что здесь произошло?

— Ночью кто-то вскрыл замок.

— Пропало что-нибудь?

— Да, собственно, все… — Подчиненный пнул ботинком деталь развороченной камеры “Sony”.

Квартира превратилась в руины. Усилитель «Юпитер», телефоны с репродукторами, телевизионный микроцентр, радиоприемник не подлежали восстановлению. Будто их молотками громили. Картотека опустела. Гагарин улыбался шокированному майору со стены.

— Управдом! — рявкнул Лукаш. — Где управдом?

— Здесь он…

Лукаш выскочил в подъезд. Крупный пузатый мужчина смотрел на него, ковыряясь спичкой в зубах.

— Это! — Лукаш ткнул пальцем в дверь. — Это ваша ответственность!

Управдом зажал спичку в уголке рта.

— Что вы вылупились на меня? Не понимаете по-чешски?

Управдом взял майора за воротник. Развернул и сбросил с лестницы. Кости Лукаша пересчитали ступеньки. Он был настолько изумлен, что потерял дар речи.

— Уберите срач, — сказал управдом. — Я вернусь и опечатаю квартиру.

— Ты покойник, — прошептал Лукаш. Он встал, цепляясь за поручни, и вышел из здания. Пешеходы месили февральскую слякоть. Лукаш поковылял к телефонной будке.