Онлайн книга «Еретики»
|
— Скажите Глааке, мы начнем в полночь. Он отнял ладонь от груди Кассовица. Оберштурмфюрер повернулся, демонстрируя ошеломленному Виттлиху тощую задницу. Остальные дикари синхронно последовали его примеру. Они побрели по аллее, мимо фонтана и пионеров… к озеру, на дне которого немыслимая сила ждала пробуждения. * * * За фигурными балясинами псевдоантичной балюстрады простиралась парковая аллея. Она напоминала взлетную полосу, ведущую от главного корпуса к озеру. В звездно-лунной летней ночи водная гладь походила на тускло мерцающий щит. Тоня сжала отцовскую руку, будто удерживала его от непоправимой ошибки. Понадобилось усилие всех оставшихся в наличии солдат, чтобы перетащить музыкальный инструмент на смотровую площадку. Крышка морбидиуса посверкивала, как и вода вдали. Опрокинутая ухмылка клавиатуры внушала Тоне ужас. Виттлих, Хельд и пара румын стояли на балконе, исподлобья наблюдая за происходящим. Повариха Полина и рядовой Флориан Гинея подошли к дверям и смотрели на морбидиус из коридора. Полину успокаивала винтовка в руках румына. Гинея утешила бы мысль о том, что санаторий выгорит дотла, а он телепортируется домой, в Питешти. Хербигер стоял между морбидиусом и балконной оградой, за кафедрой, принесенной из актового зала. Перед ним лежала толстая книга: последний том «Откровения Глааки», распахнутый на главе, описывающей путешествие метеорита, уничтожение планеты Тонда, вращавшейся вокруг мертвой звезды Баальбло, Зеленую Гниль и гибель народа яркдао. Хербигер видел все это во снах, которые называл притягивающими. В своей колыбели, затопленной ледяной, животворящей субстанцией, он видел рушащиеся города из синего металла, ритуал многоруких, трубчатых тварей: жрецов Чига и бога, копошащегося среди руин. Москва разделит судьбу Тонды. Глаака сотрет с лица земли население Советского Союза. И Гиммлер поклонится великому Хербигеру. — Избранные богом пришли, чтобы внимать музыке! — Старик указал на аллею. Под кипарисами засуетились перепуганные солдаты. Их бывшие побратимы заодно с немцами и украинкой Машей показались из-за фонтана. Они брели по тропинке, вызвав в памяти Тони страшную сказку, которую читала ей когда-то мама. В сказке полчища разномастных чудищ вылезли из болота, привлеченные волшебной свирелью чародея. Белые големы, проросшие шипами, выстроились полукругом внизу и запрокинули потрескавшиеся лица. Шип, торчащий изо лба Кассовица, вытянулся вертикально, как кобра перед заклинателем змей. — Вы представляете последствия? Хербигер повернулся к Тоне, задавшей вопрос. — О, милая моя. Прекрасно представляю. Впрочем… пусть воображение отдохнет. Маэстро, приступайте. Валентин Иванович не шелохнулся, заколдованный блеском своего творения. — Хельд, — небрежно приказал Хербигер. — Поторопите гения. Помешкав секунду, унтерштурмфюрер подошел к пожилому музыканту и махнул пистолетом. — Или мы отдадим вашу красавицу голым товарищам. — Глаза Хербигера сверкнули. — Папа, нет. Валентин Иванович улыбнулся слабо и отнял руку. Хельд повел его к морбидиусу. Гинея прикусил губу. Валентин Иванович тряхнул головой. «Безумцы! — подумала Тоня. — Чертовы маньяки!» Валентин Иванович посмотрел поверх крышки морбидиуса на озеро: оно показалось ему логическим продолжением деревянной машины. Он чувствовал взгляд дочери, прожигающий затылок — вот-вот займутся пламенем волосы. И еще один взгляд чувствовал пожилой музыкант. Взор бога, сковавший волю. Не христианского бога, который ютился в церквях царской России, любил куриные яйца к Пасхе, стыдился секса и требовал от паствы смирения. То смотрело на изобретателя злобное, плотоядное божество, упавшее со звезд, случайно вынутое революцией из непредставимых миров по ту сторону реальности. |