Онлайн книга «Еретики»
|
Маша ойкнула. Словно только сейчас обнаружив ее присутствие, Кассовиц сместил взор и приоткрыл рот. Отросток длиннее полового органа подергивался над бровью офицера, вылезший из черепа. Унылый треск голосовых связок переполнил чашу Машиного терпения. Она развернулась, чтобы бежать прочь — вместе с ночником, вместе с образом сумасшедшего Кассовица, который преследовал бы ее во снах до конца жизни, если бы Маше повезло жить и спать впредь. Лампочка выхватила из тьмы пещерную морду в таком же белом гриме, как у Кассовица. Пальцы сомкнулись на горле Маши. Губы существа раздвинулись, демонстрируя влажно блестящие зубы. — Михай, — попыталась выговорить Маша. Но принц душил свою принцессу, и все, что было Машей, вытекло и пропало, ушло в страну без королей, и что-то новое, темное наполнило телесную оболочку. Из грязелечебницы Маша и Михай вышли, держась за руки. Отбрасывая сдвоенную тень, они зашагали к озеру и растаяли в сумерках зачинающегося дня, а за ними, отталкиваясь от асфальта всеми четырьмя конечностями, посеменил оберштурмфюрер Кассовиц. * * * Утром отец не явился на завтрак. Тоня, обычно принимавшая пищу в своей комнате, вошла в столовую. Парочка офицеров даже не посмотрела на нее. Виттлих, похудевший еще сильнее, грыз фильтр сигареты. Хельд орудовал ложкой, механически поглощая пюре. Их подавленный, потерянный вид потешил бы Тоню, но, учитывая обстоятельства, ей было не до злорадства. Сколько человек пропало ночью? Остался ли тут вообще кто-то, помимо Тони и двух эсэсовцев? «Хербигер. Он-то никуда не денется…» — Где мой папа? Виттлих дернул щекой. Его глаза слезились. Аллергическая реакция на чужую страну, гнусный санаторий и источающего холод австрийского колдуна. — Он работает, — бросил гауптштурмфюрер. — Хербигер запретил его беспокоить. — Хербигер у вас главный, да? Колкость подействовала. Виттлих понуро взглянул на русскую девку. — Я здесь главный. — Очень сомневаюсь. — Тоня вышла вон. Виттлих смотрел ей вслед заторможенно. Он видел деревню Болото. Он лежал на полу сарая, мыча от боли. Полоумная Катерина треснула его доской! Она убила и обезглавила полицая! Виттлих поднимает люгер. Повторный удар доски обезоруживает. Кажется, перед ним — не Катерина, а его собственная мать. «Хватит ныть, Ромуальд! Хватит распускать нюни, слабак!» «Не бей, мамочка, я был смелым и сильным, клянусь!» «Ты дерьмо, а не солдат». Виттлих шарит ноющей рукой, пытаясь найти пистолет. Он слышит, как Катерина произносит в полутьме: — Фимочка, Фимочка, Фимочка… — Гауптштурмфюрер? — А? — Виттлих посмотрел на Хельда. — У вас такой вид… все в порядке? — Да какое, к черту, «в порядке»? — огрызнулся Виттлих. * * * Тоня намеревалась найти папу, но рыдание, доносящееся из-за угла, заставило сменить маршрут. Тоня прошла вдоль бетонного фасада. У кустов сидела на корточках повариха Полина. Слезы заливали опухшее лицо. — Что случилось? — Тоня присела возле плачущей девушки. — Маша. — Полина всхлипнула. — Ночью ее не стало. Не стало… будто Полина была уверена на сто процентов, что подруга погибла. Даже больше, чем умерла. Растворилась, точно никогда и не существовала. — Только она? — Тоня провела ладонью по напряженному плечу поварихи. Снова всхлип. — Ее парень Михай. И еще один румын. |