Онлайн книга «Сгинь!»
|
– Ничего я не испугался. – Ну-ну, – кивнула Ольга. – Ну-ну. Верим-верим. «Какая же все-таки дура!» – подумал Игорь. Больше ни дня он с этой дурой в одной избе не проживет. – Мать твою! Твою мать! Мать твою! Твою ж мать! Голос Игоря грохотал и вздрагивал в коридоре, дотягивался до Ольгиных ушей и рядом с ним взвизгивал: – Твою мать! Вскоре и сам Игорь вместе с дрожащим голосом вбежал обратно. Мужчина раскраснелся, разрумянился, будто бегал по морозу часа этак два, не меньше. Глаза бешеные, злющие-презлющие, а изо рта слюна течет. – Это ты сделала? Ты? Отвечай. Ты? Твою ж мать! Ты? Разорался, раскричался – слова не вставить, ни поперек, ни вдоль. А сам трясет какими-то деревяшками, в каждой руке по обрубку, над головой их поднял и трясет. К чему ему деревяшки эти сдались, спрашивается? – Ты сделала? – срывая голос, уже не визжа и мать ничью не поминая. Ольга прищурилась, типа, всматривается, и деревяшки в руках соседа признала: то ж лыжи. Охотничьи. Игоревы. На которых за продуктами он ходил. Вот только испорчены нещадно – в щепу превращены. На таких лыжах далеко не уедешь. Никуда не уедешь, что уж там. – Надо оно мне, – пожала плечами Ольга и принялась усиленно дуть на и без того холодный чай. Лыжным остатком Игорь запустил в женщину. Не попал. Бывшая лыжина треснулась об стол и еще больше развалилась, на совсем-совсем мелкие щепки. Такие даже на растопку не сгодятся. – Понимаешь ли ты, что мы теперь подо`хнем тут? – взревел Игорь. – С самого начала, – невозмутимо ответила ему женщина. – С самого, самого начала… – Мне теперь даже за продуктами не сходить! – бесновался Игорь. Он принялся ходить по избе взад-вперед, измеряя пространство, в один миг превратившееся в тюрьму. Два шага до печи, три – до двери. Со смертью не разойтись. – Ничего. Мы несколько дней как на подножный корм перешли, – невозмутимо отметила Ольга. – Я уйти хотел! – признался Игорь и спрятал в ладони лицо. – Не получилось, – подытожила Ольга. Игорь сел на пол – в двух шагах от печи, трех от двери – и разрыдался. Рыдал не по-мужски – тихонько, скупо, а навзрыд, с всхлипами и трагичным хлюпаньем носа. Совсем расклеился. – Ну-ну, будет тебе, – сказала ему Ольга, продолжая сидеть за столом, дуть усиленно на чай и не глядеть в сторону соседа. – Я уйти хотел, – повторил тот дрожащим голосом. – Уйти. Еще раз громко всхлипнул, лег на пол. Того и гляди – начнет бить по неповинным доскам руками и ногами, что непослушный ребенок в супермаркете, требующий от слабовольных родителей конфету или жвачку. – Я уйти хотел, – чуть ли не шепотом, словно сообщая тайну. – А ты все испортила! Игорь уткнулся лицом в доски пола, ища в них защиты и успокоения. Нашел лишь запах сырой древесины да легкий холодок, тянущийся к носу из половых щелей. – Я тут при чем? Мне и силенок-то не хватит, – заметила Ольга. Действительно, не сломать ей толстые, широкие охотничьи лыжи, сделанные на правду, на века. Игорь успокоился, задумался, притих. Попытался представить, как Ольга пробирается посреди ночи в коридор, тянет тонкие руки к лыжам, снимает одну со стены и – хрясь об острую коленку, снимает вторую – и опять хрясь. Смотрит на обломки – результатом недовольна. Поднимает одну деревяшку – сжимает ладонями, рвет на части, потом еще один, за ним еще, и еще, превращая старые лыжи в груду щепок. |