Онлайн книга «Сгинь!»
|
Но нет. Не поймаешь. Только нюхай и трепещи. Нюхай и терпи. Нюхай, нюхай, нюхай. Игорь осмотрел избу, прикидывая, изменилось ли в ней что за прошедшую ночь. Все по-прежнему: тот же бардак, тот же хаос, та же грязь. Посреди всего – Ольга. Мерзко улыбается: ощерилась во весь рот, зубы проветривает. – Чай будешь? – спросила Ольга. Чашку подняла высоко, будто чокнуться предлагает. – Буду, – ответил Игорь. Чай на дорожку – милое дело, можно ли от такого отказываться? Да, давненько Ольга чайник не ставила. А где же он? Откуда Ольга чай наливать собралась? А она окно открыла-расхлопнула, за подоконник махом перегнулась, чашкой снег зачерпнула и, румяная-довольная, в избу обратно влезла, окно захлопнула, в чашку со снегом чайный пакетик бросила, а саму чашку бережно на печь поставила. – Через час готово будет, – сообщила. – Может быть. Точно не знаю. Покуда закипит, наверное. Но вообще не жди – не закипит: печь-то не горячая. Пей, как только снег потает. – Дура, – закатил глаза Игорь. На крыше щелкнуло. Игорь дернулся, плечи вжал, глаза зажмурил. Ольга вновь ощерилась: – Ты не боись. Ушел твой кошмар. Больше не вернется. И заговорщицки прибавила: – Будем новых ждать. – Он тут? – спросил Игорь, осторожно выглядывая за окно. Мужчина пошарил глазами по двору, ожидая увидеть труп. Может, даже бабку. Или то, что от нее осталось. Но за окном ярко светило солнце, и чистый, прямо-таки девственный снег переливался золотом, обманывал – дарил надежду на то, что снаружи все спокойно… покойно. Покойно. И впрямь. – Мертвяк-то? – Ольга вынула из чашки размокший сухарь и шумно присосалась к нему, пытаясь вытянуть из того всю жидкость. – Не-а. Нет его. Игорь вздохнул, словно все закончилось. Но Ольга добавила: – Снегом мертвяка завалило. Там, где крест ты свой поставил. Ну, этот, который самый большой. Крест. Кресты. Черная угольная икона с размазанной Богоматерью, ночные шорохи, тягучая тьма, бабка, вечный страх – все это разом свалилось на Игоря, одной огромной кучей влезло в голову, начало там колобродить, стучать изнутри по вискам. Игорь зажал руками уши и, медленно приседая, застонал: – Ооооооооо! Невыносимо ооооо. Затем взял себя в руки, вскочил, опять неуклюже – пошатнулся, чуть не упал. Куртку в ворохе вещей выискал, штаны кой-какие, лишь бы не рваные и не мокрые, носки теплые, валенки. Натянул все это на себя спешно, отчего штаны оказались надетыми навыворот, носки – дырявыми, куртку неправильно застегнул – перепутал местами пуговицы. И так сойдет! Рукавицы отыскать не сумел. Наткнулся на Ольгины перчатки, примерил их. Малы. Пальцы еле-еле влезли. Повертел-покрутил, оставил – все лучше, чем с голыми руками. – Это мои-и-и, – равнодушно пропела Ольга. А на соседа и не смотрит. Крутится на табуретке, скрипит, чайный пакетик в талую воду опускает-поднимает, опускает-поднимает. – Было ваше, стало наше, – ответил ей Игорь и перчатки натянул, те аж треснули от напряжения. На крыше вновь стукнуло. А затем еще раз, и вниз покатилось с грохотом. Игорь дернулся, перепугался, за печь спрятался. – А оно и через печь залезет, – загоготала Ольга. – Ч-что? – прошептал Игорь, испуганно выглядывая из-за печки. – То, чего ты испугался. Игорь на середину избы вышел, грудь, гусь этакий, выпятил: |