Книга Последний паром Заболотья, страница 22 – Настасья Реньжина

– Дак какие наши годы! – вздохнул Михаил.

– В том-то и дело! Мы можем переехать в Белозерск. Мы еще молодые, Миша! Только в Заболотье сорок – это уже все, это уже в жизни ничего не надо. А мы можем в городе работать. Алену в нормальную школу отдать. Может, в музыкалку еще или на секцию – куда сама захочет. Можем одеваться не как попало, в люди выходить. Ты дакать что деревенщина перестанешь.

– В Белозерске твоем половина города дакает, – обиделся Михаил. – Ты определись, чего хочешь, в Белозерск или новую стиралку.

Ирина шумно втянула воздух:

– Ну знаешь… Не думала, что вот такой у меня в жизни выбор будет!

Выпрыгнула из кровати, накинула на плечи платок, выскочила на улицу, хлопнула громко дверью. Михаил знал, что нужно пойти за женой, успокоить ее, вернуть в дом, обнять, замять ссору, пообещать такого, что Ира успокоится хотя бы до завтра. Но он уснул – устал за день, а ссора еще больше вымотала.

Алена слышала, как ругаются родители. Тонкая перегородка делила и без того небольшую комнату на ее и родительскую части. Папа сколотил ее из досок, оставив Аленке небольшой закуток, себе с мамой закуток чуть пошире. Доски не защищали от родительского шипения по ночам, от папиного храпа, от маминых слез.

Девочка слышала, как ругаются родители, но не побежала успокаивать. Знала, что нельзя, когда они полушепотом – это не для нее, это чтоб она не слышала.

По лицу Алены бежали слезы. Горячие. По щекам, по шее, под пижаму. Ворот намок. Слышала, как хлопнула входная дверь. Мама. Это всегда мама. Она вечно хочет убежать из дома.

Слезы побежали быстрее.

Это все дом. Это все несчастный дом. Вовка говорил, что он проклят, что в нем жил колдун, что нельзя обычным людям быть здесь. А они есть. Живут себе папа, мама и Алена. Девочка провела рукой по стене – холодная, чужая, злая. Не выдумка ли? Как стена может быть злой? «Не выдумка, – решила Алена. – Злая! Злая! Злая!» Девочка привстала, прислонила ухо к стене, причудилось, что услышала потрескивание и стон. Отпрянула. Под одеяло спряталась.

Весь этот дом злой. И Алена его боится.

Ее страх перед домом начался полтора года назад. Вовка и тогда уже про колдуна говорил, но девочка от него отмахивалась – выдумает тоже! А потом вот с галкой случилось.

Зимой. Это было зимой. Аленка возвращалась домой от теть Веры.

С высокой березы в высокий сугроб упала птица. Алена вздрогнула и оглянулась – на улице никого, люди по домам, ближе к печкам. Мороз под сорок, даже собаки нос из будок не высунут. Только Алена попросилась ночевать у теть Веры, а к вечеру передумала.

– И куда ты пойдешь, уже смеркается! – качала головой теть Вера.

Алена, хмурясь, втискивалась в колготки. Светлые волосы падали на лицо, круглые щеки раскраснелись от стараний.

– Вот и иди одна! – сердилась теть Вера. – Я в такой мороз тебя провожать не буду.

Надеялась, что девочка передумает.

Алена натягивала валенки.

Девочка хотела, чтоб теть Вера была ей за бабушку, которой у нее не было, – теплую, добрую, чтоб пирожки пекла. Теть Вера и пекла, да какие – самые вкусные в Заболотье! И доброй была, и теплой, но не как бабушка. Бабушка бы не отпустила свою внучку по морозу да по темноте на другой конец деревни, а теть Вере хоть бы что – не хочет ночевать, и ладно.