Онлайн книга «Просто конец света»
|
А вокруг по-прежнему не было ничего, кроме леса. Налево пойдешь, направо пойдешь, прямо – не важно. Везде лес. «Даже если нас ищут, то никогда не найдут», – сказал брат. Мы ушли слишком далеко. Наверное, эти места – что‐то вроде Бермудского треугольника. Попал сюда – уже не выберешься. – Если хочешь – забери нас, черт с тобой, – прохрипели мы лесу. – Только не мучай. Поднялся ветер. Деревья зашептались. Хищно засверкали звезды. И вдруг из пахучей хвойной темноты раздался голос: – Потерялись, ребятки? Старик появился точно из ниоткуда. – Пойдемте, я вас накормлю да чаем напою. Что, боитесь? – засмеялся. Мы, конечно, боялись. Мы слышали в Пьяном дворе истории про лесных мертвецов. Мы видели их в ночных кошмарах. Они ловили непослушных детей, сцеживали кровь и пили ее на пирах под луной. Они делали муку из перемолотых в пыль костей и пекли из нее хлеб, серый и горький. Они подглядывали сны, они крали лица и голоса, они приходили в дома и прикидывались людьми, жили чужую жизнь – а родственники не могли понять, как родной человек так сильно изменился, и не догадывались, что перед ними лесной подменыш. Мы все это знали. Я все это знала. Но уговорила брата пойти за стариком. План был прост: погреться у костра, отдохнуть, осторожно выведать дорогу домой и сбежать. – Обещаю: ничего плохого не случится, – шепнула я. – Веришь? Егор верил. Брат никогда во мне не сомневался. Я не догадывалась, что лес не переиграешь. Он всегда получает что хочет. Еще, ма, еще! Сорри, что помешали Бежим, бежим, бежим! Обещаю: ничего плохого не случится Хватит, хватит, хватит! Это наш секрет – твой и мой Надо быть совсем отбитым Ну что, полегчало, волчонок? Проснись, пожалуйста, проснись! Проснись, пожалуйста! Проснись! Говорят, первые разы всегда особенные. Обидно: я не помню, как впервые умерла. Не помню, как Крысолов заставил меня и брата перейти на ту сторону – и заставлял ли вообще. Не помню, сопротивлялись ли мы. Зато помню ту сторону. И свет. Много света. Так много, и нам с братом было радостно, так радостно, что радость казалась почти невыносимой. Человеческое сердце едва ли способно вместить столько счастья – кажется, пробудь мы на той стороне еще немножко, наши сердца бы взорвались. Когда мы ожили и снова обрели способность двигаться, я заплакала. Чувствовала себя ребенком, которому подарили игрушку мечты на Новый год – и тут же отобрали, не сказав, когда вернут. Но лес, конечно, остался с нами. Подарил новые имена: я стала Лисой, а Егор – Тилем, от Тиля Уленшпигеля, ловкого шутника из немецких баллад. Крысолов усмехнулся: – Вы теперь почти Тильтиль и Митиль 20. Старик показал дорогу до дома – через мост, потом вдоль реки прямо, прямо, прямо до опушки, всего полчаса от силы. – Как там говорят? В трех соснах заблудились? – рассмеялась я. Брат улыбнулся: – Мы не заблудились, это лес с нами играл. Егор – впрочем, уже не Егор, а Тиль – с самого начала чувствовал лес лучше, как будто говорил и думал с ним на одном языке. Брат изменился сразу после первого перехода. В районе он задыхался – в буквальном смысле. Захлебывался эмоциями других людей. Говорил, что чувствует их, как если бы чувства были материальны, могли бы царапать, кусать, ласкать или обжигать. Я тогда его не понимала. Думала, он преувеличивает. |