Книга О личной жизни забыть, страница 54 – Евгений Таганов

Слово «прикольно» тогда еще не было в ходу, но именно прикольно было и махать косой, и точить ее. Или отправляться на дальний огород, засеянный картошкой, полоть и окучивать подрастающие картофельные рядки. Или пилить в лесу валежник и на тачке привозить по два мешкадров. А ягоды, лесные орехи, грибы? А сооружение на могучей искривленной сосне домика-гнезда и целой воздушной тропы из веревок и жердей на десятиметровой высоте? Или трехкилометровый заплыв по мелкой речушке на автомобильных камерах? Или опробование в качестве метательных орудий ножей, топоров, самодельных арбалетов, пращей и бумерангов?.. Когда было читать и смотреть видик?!

Все бы так, наверное, и превратилось в самые благостные воспоминания о полноценном деревенском лете, если бы однажды, уже под самый занавес к дому Копыловых не примчался испуганный Герка.

— Давай быстро через огород в лес. Никита с братом напились и идут тебя бить.

Евдокия Никитична воевала с грядками на огороде, а Алекс во дворе ощипывал очередную приговоренную ему на лапшу курицу.

— Меня бить? За что? — Он не мог взять в толк.

— Я же говорю: напились с братом и вспомнили, как ты предлагал выбрать Никите помощника для драки. Давай вали, а то засекут, как ты смываешься, еще и мне накостыляют.

Алекс отрицательно покачал головой.

— Ты чего?! Шуруй давай! — настаивал Герка. — Потом смелого будешь изображать.

— Нет.

— Ну и дурак! — Герка оглянулся в сторону улицы, и быстро двинулся к калитке, ведущей со двора в огород, — благоразумно решил сам спрятаться.

Копылов убрал курицу и таз с перьями на террасу и вернулся во двор.

К наружной калитке как раз подходил Никита с четырьмя пацанами.

— Ну что, прибалт. Я кореша себе нашел, — объявил чуть заплетающимся языком Никита. — Пошли выйдем. Если не трус.

Делать нечего — Алекс поспешно, чтобы бабушка ничего не заметила, направился на выход со двора. Двоюродному брату Никиты тоже было не меньше шестнадцати-семнадцати лет, и выпуклые бицепсы и грудные мышцы выдавали в нем любителя-качка. Оба они были в самом деле порядочно пьяны. Остальные трое ребят были из той футбольной мелкоты, что тогда присутствовала на игре, сейчас им отводилась роль свидетелей и зрителей.

— А, не боишься? Или думаешь прощения попросить? Не выйдет! Получишь так получишь! — говорил Никита, переминаясь с ноги на ногу.

— Куда? — просто спросил Копылов.

— В Березы, куда еще!

И они пошли в березы — березовую рощу на берегу местной речушки — к месту всех подростковых разборок.

Пока шли, сзади к ним незаметно присоединилсяеще один свидетель — Герка. Никита продолжал нести всякий вздор из угроз и оскорблений, мешая Алексу придумать, как ему действовать. Брат Никиты угрюмо молчал, лишь время от времени дергал головой, поправляя сваливающиеся на лицо длинные волосы. И глядя на его дерганье, Копылов в последний момент все же нашел для себя нужную тактику и стратегию.

Выйдя на подходящую полянку, все заняли свои места согласно существующему регламенту: зрители в круг, поединщики напротив друг друга.

— Ну так мало тебе нас или в самый раз? — недобро осклабился Никита, поднимая крепко сжатые кулаки и дожидаясь бойцовой готовности от противника.

Алекс поступил так, как его любимый герой Белый Клык: напал без предупреждения. Только что стоял расслабленный, свесив вдоль тела вялые руки, и вдруг стремительно прыгнул вперед и намертво вцепился руками в волосы обоих братьев. Далее последовал дикий людоедский танец, в ходе которого Копылов изо всех сил бил противников головами друг о друга, добавлял удары им по лицам своими коленями, тащил их то в одну, то в другую, то в десятую сторону, не давая ни на секунду обрести опору для их ног. Братья отчаянно пытались разжать его пальцы, махали кулаками и даже попадали несколько раз Алексу по торсу, но из-за того, что они все время находились в состоянии беспорядочного полета, их удары не имели никакой силы. Через минуту они забыли уже и о собственных кулаках, лишь закрывая руками лицо и голову от ударов Копылова. Алекс же продолжал их безжалостно мутузить, уже сам не зная, как ему остановиться, ясно понимая, что второй раунд ему потом никак не выиграть.