Книга О личной жизни забыть, страница 57 – Евгений Таганов

Мгновение — и тихий всплеск, и так и не прозвучавший человеческий вскрик засвидетельствовали, что здесь что-то произошло. Чуть заметное волнение возле надувной лодки, и тут же вода разгладилась, словно ничего и не случилось.

Зацепина близко не было: зачем? Ведь его дело — чистое планирование операции.

Копылову в самом кошмарном сне не могло присниться, что он будет с такой радостью возвращаться в свой ненавистный интернат. И вот широкая неконтролируемая улыбка уже не сходит с его лица, едва он с сумкой, полной бабушкиных варений, входит через КПП на территорию своей альма-матер.

— Лето удалось? — приветствует его охранник дядя Вася.

— Еще как! — соглашается Алекс.

После того, как он едва не загремел в русскую тюрягу, все теперь кажется ему приятным и многообещающим.

Конец августа, занятий еще нет, не все «янычары» еще собрались — самый благословенный момент. Первыми, кого Алекс увидел, были Марина с Хазой, азартно играющие на открытой площадке в настольный теннис.

— Явился не запылился, — с усмешкой объявил Хазин.

Даниловна обернулась, вся радостно вспыхнув.

— Твое время, Золушка, истекло. Настоящий принц пришел, не поддельный, как ты. — Она положила на стол ракетку и не стесняясь побежала к Алексу. Приветственные чмоканья в щеку еще не были приняты здесь, зато сумка Копылова имела две ручки, за одну из которых можно было спасительно ухватиться — видно же, что тяжелая, как не помочь.

— Я как знала, что ты раньше времени приедешь! Ну как бабуля?

— В порядке. Мне надо с тобой поговорить.

— Ну и поговори, — обрадовалась она.

— Не здесь.

Через пятнадцать минут они уже сидели на скамейке в самом дальнем и заросшем углу их интернатовского парка и наворачивали чайными ложками вишневое варенье Евдокии Никитичны. Даниловна захватила с собой бутыль «спрайта», и у них получился вполне приличный пикничок.

— Твой отец тоже разведчик? — чуть погодя поинтересовался Алекс.

— Ты же знаешь, у нас об этом говорить не принято.

Но ему было не до церемоний.

— Ему доверять можно?

— А ты ждешь, что я скажу, что нельзя?

— У меня есть кое-что для него, — сообщил он.

— Они с мамой уже обратно улетели.

— Черт! Что же делать?

— У тебя же есть свой куратор, дядя Петя.

Алекс отрицательно замотал головой.

— Я не хочу с ним.

— Почему?

— Не хочу, и все!

Как ей было сказать, что однажды эти сведения уже прошли через Зацепина и не принесли никакого результата.

— Ну тогда с Вадим Вадимовичем поговори, — посоветовала она.

— С нашим директором?

— Про негодаже мой папа с уважением отзывается. Мне, кстати, тоже надо с тобой поговорить. Но не сейчас. Я еще должна все обдумать.

Алекс не обратил внимания на эти ее слова.

— И что, Вадим Вадимович может конкретно помочь? С его учительскими начальниками?

— При чем тут это. Он же бывший нелегал. Лучшего советчика по этой части тебе не найти.

Пару часов спустя, еще раз все обдумав, Алекс отправился в кабинет директора. Вадим Вадимыч, по счастью, оказался на месте.

— Что там? — настороженно спросил он, не трогая положенные ему Алексом на стол бумаги, напечатанные Павлушей.

— То, из-за чего убили моих родителей.

— А ты где взял?

— Здесь лежали. — Копылов показал директору медальон матери.

Вадим Вадимыч не стал спрашивать, как совмещается стопка бумаги с медальоном, просто взял сколотые листки и принялся их внимательно изучать.