Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 115 – Юлий Люцифер

Император шёл чуть сзади и левее, время от времени оглядываясь на лес за спиной. Знак на его запястье больше не светился постоянно, но каждый раз, когда я невольно сосредотачивалась на сети, он отзывался тонкой вибрацией. Новая форма действительно связала нас сильнее, чем хотелось бы признать вслух. Это былане подчинённость, не привязка и не магическая клятва. Хуже и честнее. Совместная ответственность. А от таких вещей отказываются намного труднее, чем от цепей.

Ашер держался отдельно. Не далеко, но и не внутри нашей плотной группы. Он шёл так, будто сам ещё не решил, имеет ли право идти с нами до конца, или просто знает, что пока не может позволить себе уйти в другую сторону. Его связь с первой печатью после частичного запечатывания стала тоньше, но не тише. Иногда я ловила её как короткий привкус железа на языке — не боль, просто напоминание о том, что где-то далеко, у озера, Пепельные врата всё ещё существуют и ждут. Не меня одну. Уже нет. И именно это меняло всё.

Селена несколько раз начинала говорить и каждый раз замолкала. Только когда мы спустились в небольшую низину, где между камнями тянулся узкий ручей, она всё же нарушила молчание:

— Ты понимаешь, что запад может оказаться не спасением?

— Да, — сказала я.

— Хорошо.

— Но ты всё равно пойдёшь.

— Да.

— Хорошо.

Она усмехнулась.

— Ты быстро учишься разговаривать по существу.

— Это потому что все красивые разговоры в моём новом мире почему-то обычно заканчиваются ритуалом, охотой или попыткой кого-нибудь захватить.

— Справедливо.

Морв, идущий впереди с одним оставшимся человеком, бросил через плечо:

— А мне начинает нравиться, как ты формулируешь.

— Не привыкни.

— Я слишком стар для привычек.

— Это ты говоришь после того, как полжизни явно провёл, выживая исключительно за счёт привычек.

Он коротко хмыкнул и не ответил.

Мы шли так около часа. Лес менялся постепенно. Деревья становились реже, но выше. Почва суше. Несколько раз я замечала старые камни у корней — не случайные валуны, а явно остатки чего-то рукотворного. Обломки колонн. Края плит. Резные фрагменты, на которых время давно сгладило знаки до почти невидимых теней. Архел заметил, как я смотрю на них, и сказал:

— Здесь когда-то шла западная дорога.

— Куда?

— К одному из старых домов, который официальная история предпочла забыть.

Лира перевела взгляд на него.

— Ты уверен, что стоит говорить об этом ей сейчас?

— Если не сейчас, то когда? Когда они сами назовут себя тем именем, которым пугали детей во дворцах?

— А это было? — спросила я.

Архел усмехнулся.

— О, ещё как.

— Тогда говори.

Он опёрся ладонью на ствол старого дуба, будто на секунду собирал не дыхание, а правильный порядок слов.

— На западе была линия, которая никогда не спорила за врата открыто. Не строила охоту. Не торговалась с храмом. Не искала браков с троном ради доступа. Поэтому именно её все прочие считали самой опасной.

— Логика потрясающая, — сказала я.

— Дело не в логике. Дело в терпении. Они всегда ждали дольше остальных.

Император вмешался впервые за весь этот разговор:

— Дом Вейлар.

Я обернулась на него.

— Ты знаешь о них.

— Достаточно, чтобы понимать, почему архивы совета говорят о них как о «несостоявшейся угрозе».

Лира тихо усмехнулась.

— Совет вообще любит слова, которые делают из чужой автономии почти преступление.