Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 118 – Юлий Люцифер

Мира остановилась посреди двора и обернулась к нам.

— До рассвета вы наши гости, — сказала она. — После рассвета мы будем решать, кто вы для нас на самом деле.

Морв тихо пробормотал:

— А вот и цена.

— Я предупреждала, — ответила она спокойно.

Император шагнул вперёд.

— Что именно ты хочешь решить?

— Я хочу решить, является ли новая форма шансом… или началом новой войны за право говорить от имени мира.

Её взгляд скользнул к нему.

— И какую роль ты собираешься сыграть в этом, ваше величество.

Это был не вопрос для вежливости.

Настоящий.

Император не уклонился.

— Пока что я тот, кто отказался от единоличного решения, когда мог навязать его.

— Пока что, — повторила Мира.

— Да.

Она кивнула. Не соглашаясь. Просто отмечая.

Потом посмотрела на Ашера.

— А ты?

— А я тот, кто отказался от исключительного права на первую печать.

Ная впервые по-настоящему удивилась.

— Сам?

— Да.

— Почему?

Он усмехнулся без веселья.

— Потому что иногда приходится выбирать между тем, что хотел всю жизнь, и тем, чтобы не остаться последним идиотом у умирающей двери.

Ная молчала несколько секунд, потом кивнула так, будто этот ответ её устроилбольше любых торжественных формулировок.

Наконец Мира посмотрела на меня.

— А ты?

Все опять уставились.

Я уже почти привыкла к этому, но усталость от таких моментов никуда не девалась.

— А я, — сказала я, — человек, который хотел всего лишь не умереть на площади, а в итоге переписал договор, который держал ваш мир триста лет. И теперь у меня есть месяц, чтобы понять, не сделала ли я всё только хуже.

Тишина.

Потом Эрин хмыкнул.

— Снова честно.

Мира долго смотрела на меня.

Очень долго.

И только потом сказала:

— Это лучшее начало, какое у тебя могло быть здесь.

Она обернулась к двум людям, появившимся в дальнем конце двора почти незаметно.

— Разместите их. И закройте внешний контур.

— Уже, — ответил один из них.

— Хорошо. Усильте восточный край. Храм может пойти не напрямую, а через нижний спуск.

— Да, госпожа.

Люди исчезли так же тихо, как появились.

Я проследила за ними взглядом и вдруг поняла, что дом Вейлар не кажется большим случайно. Он выглядит тихим. А тихие места почти всегда оказываются самыми подготовленными.

Мира снова повернулась к нам.

— До рассвета никто не выходит за внутренний контур. Даже если услышите знакомые голоса. Даже если сеть покажет путь. Даже если решите, что чувствуете союзника.

Я напряглась.

— Почему?

Ная ответила вместо неё:

— Потому что запад не любит тех, кто тащит за собой чужие хвосты, а старая сеть уже знает, что вы здесь.

И вот тут до меня дошло: да. Конечно. Новая форма не только дала нам связь. Она делала каждую остановку узлом возможного давления. Если храм, совет или кто-то ещё научится читать по ней достаточно быстро, любой, кто впускает нас, автоматически становится участником войны.

— Ты всё ещё хочешь видеть, что выйдет из мира без единственного хозяина двери? — спросила я у Миры.

Она выдержала мой взгляд.

— Да.

— Даже если он придёт сюда раньше, чем вы успеете подготовиться?

— Тем более.

Это был первый по-настоящему западный ответ, который я услышала от неё, и он мне не понравился именно потому, что был слишком похож на то решение, которое в такой ситуации приняла бы я сама.

Когда нас наконец повели внутрь, я поймала взгляд императора. Усталый. Собранный. И впервые за всё это время — с чем-то вроде осторожной надежды, которуюон ещё не готов был назвать вслух, даже перед самим собой.