Книга Нелюбушка, страница 99 – Даниэль Брэйн

Хотя бы одно письмо, пусть старое, но какое пролило бы свет на перемену в отношении Софьи к ее мужу. Как назло, среди набросков пьес, стихов и опер попадались счета, договоры, долговые расписки, которые не смог сохранить в надлежащем месте аккуратный Мартын, – все что угодно, но не личные письма.

Мне начало казаться, что Софья совсем не ведет переписки, и это странно, в это время иных способов передать информацию, кроме как лично, через третьих лиц или на письме, не существовало. Но факт оставался фактом, и я исходила на нездоровый зубовный скрежет.

Степан за стеной бдил, и я ему верила. Между нами однажды пробежала кошка, но это пустяк, и я не глупа, чтобы ставить на человеке крест потому, что он предлагает, а ему не отказывают. В то, что Степка с девицами применяет силу, я не верила, хотя и допускала, что все может быть. Я ничего о нем толком не знала.

Трясущимися, уже почти потерявшими чувствительность руками я копалась в очередной шкатулке, услышала душераздирающий крик и грохот упавшей мебели и шкатулку едва не выронила. Меня с головой швырнуло в ледяную прорубь, но я заставила себя поставить шкатулку на место и оценить, насколько заметно мое вмешательство, стерла следы своего пребывания и только потом выбежала в коридор.

– Барышня, барышня, случилось что? – выскочили ко мне оставшиеся в доме бабы, я прислушивалась – тихо, но… – Барышня…

Я приложила палец к губам, бабы понятливо заткнулись. Картинно подхватив юбки, гордо неся живот, как горячий самовар, впереди, я потрусила по коридору, бросив Степану:

– Беги скорей, смотри, что там!

Мне еще долго ходить с животом, и это трудно, это, черт побери, тяжело, а если у меня двойня? Мог ли огонь ошибиться, вдруг я жду двух мальчишек, и тогда через месяц я окажусь практически неподвижна. Пока я добежала до дверей зала, где Софья заперлась с князем, я вспотела и запыхалась, мне адски хотелось пить, и подвывание баб злило как никогда.

Степан, стоявший уже перед дверьми, посмотрел на меня и пожал плечами. Матрена вид имела осведомленный, но в ответна мой немой вопрос растерянно развела руками, и я, жестом приказав всем оставаться на местах, подошла к ней.

– Что там? – еле вымолвила я, так мне драло от короткого бега горло.

– Кто знает, барыня? – шепотом затараторила Матрена. – Их сиятельства там так и сидят. И голоса тихие-тихие, а потом ах, ох, крик, визг, я, барышня, аж струйку со страху дала! А потом все тихо – и голоса опять, и ведь ни слова не разобрать…

Вообще ничего не разобрать.

– Дайте воды, – простонала я и села на первый подвернувшийся стул.

Мне надо выбрать – или я продолжаю пытаться понять, что происходит, или все-таки занимаю себя работой. Есть и еще кое-что: нужно немедленно отправить отсюда сестру.

Отдышавшись и вдоволь напившись холодной воды, я поднялась и пошла в крыло, где вовсю шло строительство. Мужики подустали, но работали споро, я полюбовалась, как здорово у них получается, и спросила, далеко ли моя сестра, но никто Надежду Платоновну с вечера не видал и с ней не разговаривал. Я выругалась себе под нос: неисправимая ленивая дрянь.

– Баба моя сказала, что вы всех девок в поля отослали, – насупился один из мужиков. – А что же, моих троих тоже?

Я кивнула. Мужик спорить не стал, либо по рассказам очевидцев знал, что у меня был повод избавляться от девок в доме, либо предпочел надумать себе невесть что.