Книга Нелюбушка, страница 98 – Даниэль Брэйн

Мартын Лукич отложил резьбу на стол, погладил меня по волосам, и от рук его умиротворяюще и целебно пахло деревом.

– Давно, дочка. Я уже и не вспомню.

– Сразу как я появилась в доме или время прошло?

– Время? – протянул старик. – Что ты, милая, да почитай как он первый раз приехал, так ее сиятельство и приказала впускать его, ежели он развода потребует. А если не потребует, не пускать.

Я выпрямилась, смотрела на Мартына Лукича, будто он говорил со мной не на понятном мне языке. Софья знала, что муж в любой день может заявиться и потребовать развода, но мне ни словом не обмолвилась, умоляла поддержать ее, не оставлять с ним наедине, отправить слуг к ней в скит. Или это касалось случаев, когда им не о чем было говорить?

– А князь, – пробормотала я, закусив губу, отчего вышло неразборчиво. – Князь когда-нибудь про развод заговаривал?

– Не было такого, Любушка, – замотал головой Мартын Лукич. – Что ему с ее сиятельством разводиться? А видать, нужда прижала, вот и приехал.

Любушка-Нелюбушка…

– Дедушка, а может, ее сиятельство мужу писала? Не знаешь?

Я поднялась. Мысль, пришедшая в голову, была страшна. Больше того – чудовищна, но мне уже не выбирать, за что получать пинки, а может, и того хуже. Мартын Лукич лишь пожал плечами.

– Пригляди за Аннушкой, дедушка, – попросила я и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

К кому обратиться за помощью? Слуги убрались подальше, Настю я отослала, Аркашка все еще тут чужой, Наденька – пустоголовая дура, доверять ей я не стану даже в вопросах жизни и смерти. Я открыла дверь в кухню, рассчитывая хоть там найти кого-то, и мне навстречу поднялся Степан.

Загорелый, хотя куда уж больше, и словно возмужавший. Прасковья, толстая пожилая повариха, хлопотала у плиты, охая, вздыхая и причитая, но даже прими она мою сторону, помочь она могла, толькозавизжав. Степан долго смотрел на мой живот, потом прижал руку к груди и поклонился мне в пояс.

– Ты чего? – парализованными недоумением губами выдавила я.

– Да пошлют Хранящие благословение вам, барыня, – выпрямившись, церемонно и очень тихо произнес Степка. – Что за старика бесправного вступиться перед барином не побоялись, вам за то Лесобог воздаст. Так мой дядька говорил, а он в скиту жил. А я скажу – просите, что хотите, все выполню.

Я вспомнила, как они вместе с дедом Семеном презрительно отзывались о князе. Что же, бравада помогает пережить трудные времена, а признаваться залетной крестьянской девке в сокровенном по меньшей мере нелепо.

– Значит, не первый раз князь людей бьет? – так же негромко уточнила я. – А ее сиятельство знает?

– Как же первый, – Степка бросил настороженный взгляд поверх моего плеча на дверь, я обернулась, но было пусто. – Кажный раз кого-то да хлестнет. А ее сиятельство, что ее сиятельство, так и Мартын Лукич ей об том говорили. А она ручкой махнет, мол, наговор.

Вот так-так…

Но ладно.

– А еще девок пугает… – воодушевленно начал было доносить на князя Степан, но я остановила его:

– Я знаю, Степан. Лесобог, говоришь? – я приоткрыла дверь и начала потихоньку выталкивать Степку из кухни. Ни к чему, чтобы о моей задумке знал кто-то еще. – Он тебя и послал мне. Мне сейчас очень, очень нужна твоя помощь, так помоги.

Я методично обыскивала комнаты Софьи – одну за другой. Спальню, библиотеку, кабинет, музыкальный салон… Ее сиятельство повсюду оставляла ворохи бумаг, и в этой куче мне предстояло отыскать жемчужное зерно.